Две могилы

Все здесь поражало аристократической роскошью, начиная с полированной меди кнопок лифта и заканчивая внутренней отделкой — мягкими, поглощающими звуки шагов коврами, стенами из известнякового туфа и изящными подсвечниками позапрошлого века. Но сейчас лейтенант ничего этого не замечал. Он беспокоился за Пендергаста. День за днем он ожидал какой-то развязки, хотя бы нервного срыва. Но ничего не происходило. И от этого было еще страшнее.

Швейцар, конечно же, сообщил о его приходе, и как только д’Агоста надавил на кнопку переговорного устройства, та мгновенно ожила.

— Винсент?

— Мне нужно поговорить с вами. Срочно.

Пендергаст долго не отвечал.

— На какую тему?

Голос Пендергаста звучал так странно, что у д’Агосты пробежал мороз по коже. Хотя, возможно, всему виной было простое дребезжание микрофона.

— Вы впустите меня?

Еще одна долгая пауза.

— Спасибо, что зашли, но нет.

Д’Агоста задумался. «Спасибо, но нет»? Это ему совсем не понравилось. Лейтенант вспомнил разговор с Лорой и решился еще на одну попытку:

— Пендергаст, послушайте.

— Меня это не интересует.

Д’Агоста глубоко вздохнул:

— Я не отвлеку вас надолго. Просто хочу взглянуть на вас, и все. Нам нужно поговорить. Я хочу понять, что происходит, что с вами творится. Вы испытали страшное потрясение…

— Пообещайте, что уйдете и больше не будете меня беспокоить.

Его голос стал еще холодней и равнодушней, чем прежде.

Лейтенант собрался с силами и ответил:

— И не подумаю.

Он все-таки добился своего. Один за другим начали открываться замки. Дверь отворилась, и д’Агоста зашел в прихожую. Пендергаст, одетый в черный халат, даже не поздоровавшись, тут же повернулся к нему спиной. Лейтенант следом за ним направился в гостиную с бонсаями и водопадом.

Пендергаст медленно, словно через силу, опустился в кресло, скрестил руки на груди и взглянул на д’Агосту.

Лейтенант в ужасе застыл. Он не верил своим глазам. Лицо агента осунулось, посерело, серебристые сверкающие глаза сделались тяжелыми и тусклыми, будто свинцовыми. Руки едва заметно дрожали.

— Пендергаст, — начал д’Агоста преувеличенно бодро, — я просто хочу, чтобы вы знали, как потрясла меня смерть Хелен. Мне ничего не известно о ваших планах, но я полностью на вашей стороне — как бы вы ни собирались поквитаться с этими ублюдками.