Душа на осколки

Не хотел, чтоб вся гамма чувств и эмоций, отраженная сейчас на его лице, стала достоянием постороннего, пусть даже друга, советчика, верного слуги и отчасти наставника.

— Что стряслось, мой лорд? Альма выбежала белее мела. Что? Что-то не так?

— Выйди, Аргамон. — мужчина не чувствовал в себе сил отвечать сейчас на его вопросы. Он пытался найти ответы на свои.

— Мой лорд…

— Выйди! — когда того требовала ситуация, он умел кричать, умел принуждать, умел воздействовать."

"Но сегодня упрямства Аргамону было не занимать.

— Выйди. Аргамон. — голос хозяина снова спустился до шепота. Теперь уже угрожающего шепота.

— Что вы сказали ей, мой лорд° Она мчала прочь не разбирая дороги!

— Не твое дело! — Ринар обернулся, сверкая глазами. Он был необычайно зол. Аргамон не помнил, когда видел его таким в последний раз. И цени он свою жизнь хоть немного больше, уже убрался бы восвояси, но он обязан был знать, что здесь произошло.

— У себя. — Аргамон ответил и лишь потом понял, что сделал это зря. — Постойте. — потеряв всякий страх, он преградил направившемуся прочь из комнаты лорду дорогу. — Постойте, мой лорд. Она не захочет вас видеть сейчас.

— Отойди, Аргамон, иначе… — сказать, что будет иначе, Ринар просто не успел. Аргамон отступил.

Ринар преодолел расстояние, разделяющее его кабинет и комнату девушки в считанные секунды. Прерывистый стук, и он нетерпеливо дернул ручку врываясь в ее мир.

Он никогда раньше не заходил в эту комнату. Никогда подумать не мог, что ворвется в девичье царство вот так просто — без стука, обуреваемый миллионом мыслей и чувств.

Времени окидывать взглядом комнату, оценивать, много ли своего Альма привнесла со времен появления здесь, не было.

Альма лежала на широкой кровати, уткнувшись лицом в подушку. Приглушенное рыдание било по ушам вошедшего, а плечи девушки мелко дрожали.

— Альма, — он окликнул ее настолько тихо и ласково, насколько был способен.

Она, несомненно, услышала обращение. Услышала, и еще несколько долгих секунд рыдания продолжали сотрясать хрупкое тело, но стоило информации дойти до ума, Альма застыла.

Меньше всего она хотела сейчас видеть его. Видеть его, а еще, чтоб он видел ее унижение. Ведь слезы — это унизительно. Плакать от чувств — высшая степень глупости. И как ни странно, именно это заставило поток слез прекратиться.