Душа на осколки

Снова он, снова близко, и горящие стыдом щеки уже не скрыть, сбежав с глаз долой.

— Это ошибка, Альма, — Ринар придержал ее за плечи, легко встряхнул. — То, что произошло — ошибка. Моя. Ты не виновата. Так просто случилось, но я клянусь, это не повторится. Ты слышишь меня? Больше не повторится. Слышишь?

— Да, — все, что смогла выдавить из себя Альма — это невнятный писк. Но этого оказалось достаточно, чтоб руки мужчины разжались.

— Забудь об этом, гелин. Я никогда не выгоню тебя из дома. Он твой. Но и этому не бывать никогда, слышишь? Ты не хочешь этого.

— Да, — слезы обиды и стыда выступили на глазах. Расплакаться при нем было бы еще унизительней. Почувствовав, что ее больше не держат, Альма снова помчала прочь из кабинета, пытаясь разглядеть за пеленой слез хотя бы пол, ведь поднять взгляд сил не нашлось.

Святой боже, как же стыдно. Ей было так стыдно за себя и так больно от того, что все произошло не так… Не так, как она мечтала. Совсем не так, как миллион раз происходило в ее мыслях.

Несясь по коридору в свою комнату, Альма уже не заметила, как налетела на Аргамона, что тот протянул к ней руку, собираясь остановить, а увидев слезы, отшатнулся, будто от удара. Не видела напряженного взгляда мужчины, буравящего спину. Она мечтала лишь о том, чтобы провалиться сквозь землю.

Глава 5

— Дьявол. — Ринар саданул кулаком по столу даже не обратив внимания на то, что оставил в деревянной столешнице заметный отпечаток.

Каким же он был слепцом! Как он мог быть таким дураком? Девочка влюбилась в него, а он понятая об этом не имел. А ведь должен был заметать, уберечь, предостеречь, запретить. Сделать что угодно, лишь бы не усложнять!

— Что здесь произошло, мой лорд? — в отличие от вечно пунктуальной и деликатной Альмы.

Рннар стоял спиной к усачу уперев руки о стал и склонив голову. Он думал, судорожно думал о том, во что выльется сегодняшнее происшествие. Ведь все должно быть добровольно, а отвергни он ее, она уже никогда не поможет добровольно. Она возненавидит… Но она возненавидит в любом случае!

— Выйди, — Ринар не повышал голос, не оборачивался.