Дурная

Сегодня утром, в спальне моей жены, когда валялся на полу, воняя словно скунс кошачьими экскрементами. Но это же… Невозможно. – Я его сшила. Вам нравится? Наверное, это было слишком смело, надеть на ваше мероприятие самоделку. Но тот наряд, что прислал мне мой супруг, оказался ужасным.

– Как ваше имя, мадам? – Луи поцеловал почти прозрачные пальчики моей жены, а я уставился на ногти Данаи, покрытые скромным прозрачным лаком.

– Меня зовут Даная Боярцева, – о боже, ее интонации позавидовала бы любая королева. – Дорогой, ну что же ты? Обычно ты более разговорчив.

– А твоя супруга язва, – довольный Луи. Большая странность. Он же зажравшийся сноб и беспринципный зубастик. А сейчас похож на мальчишку, которому дед мороз подарил мешок конфет.

– Скорее анальная трещина, – прошипел я, наконец стянув с себя идиотскую маску. Раны на лице начало жечь, от выступившей испарины.

– Тебе виднее, мон шер, послушай…"

"Да не слышал я ничего больше.

– У нее большое будущее, Мак. Огромное. И я ее у тебя украду. Эта женщина должна блистать. А не прятаться в тени обычного фотографа, хоть и талантливого и безусловно дорогого, – задумчиво пробормотал француз.

– Потом, – гаркнул я, и ломанулся сквозь толпу к коварной ламе, возле которой уже увивался какой-то хлыщ, и она благосклонно ему подтанцовывала. – Луи, ты мне потом расскажешь кто я, хорошо? Я все равно не слышу тебя сейчас.

Я потом буду жалеть, что не услышал слов хитрого, зубастого француза. Потом, а сейчас я еще не знал об этом. Сейчас я пер, как бык на красную тряпку. Лама была другой, и меня это жутко, просто до одури бесило. Точнее не так, это меня заводило. И платье это, обтягивающее ее, словно перчатка, и дурацкая вуаль, которую она все же сняла, и теперь улыбалась партнеру по танцам своими крупными зубами, от чего-то, делаясь, при этом еще привлекательнее.