Дурная

Лизон, облаченная в странное для августа месяца пальто с меховым воротником, была похожа на гренадера ее величества. На ее локте болталась Даздраперма Ивсталовна, котору моя подруга, вроде как, и не замечала. Ну болтается и болтается, делов то. Под мышкой у феи Лизхен был зажат саквояж, размером с хороший чемодан. Я постаралась не представлять, что там сокрыто.

– Мери Жоппинс вызывали? – радостно гаркнула новоиспеченная Няня Мак Фи, честно говоря, больше смахивающая на домомучительницу. Ей бы пылесос в лапу и клетку с Матильдой.

– Ох и Драхмапутра. Танк не баба, – прокряхтела баба Даша. – Там енто. Лихмузин прибыл. Ты бы поспешала, девка, завонял мне всю светелку этот монстр выхлопными то газами.

– Брахмапутра, вообще – то, – заржала Лизон, бабку как ветром сдуло. – Лимузиииин. Ну-ну. Давай уже, дама высшего света, киляй в свои воздушные замки.

"– Поосторожнее, – пискнула я, но мой глас вопиющего в пустыне потонул в радостном визге ребенка, смехе его няньки и боевом мяуканье Люцифера. Я малодушно прошмыгнула в лифт, прижимая к груди крохотный ридикюльчик, расшитый мною вручную золотистыми нитями. Крохотный, крохотный, но я каким то образом смогла в него впихнуть расческу, зеркальце, губную помаду, которую купила на последние деньги, только потому что она была золотого цвета. Стоила губнушка совсем не как косметическое средство.

Я юркнула в дверцу лимузина, которую передо мной услужливо распахнул водитель Боярцева, Петя, кажется. Угнездилась на сиденье – диване, и вдруг поняла, что меня потряхивает от нервного напряжения. Зачем я еду туда, где мне не место? Как там сказала та фря, которая управляет бутиками моего ненастоящего мужа? Я не вышла ни статью, ни лицом.

– Вы сегодня прекрасно выглядите, – улыбнулся Петр. Явно пытаясь меня подбодрить. – Макар Федорович говорил, что вы будете в красном, и чтобы я не смел пялиться, – водитель дернул плечом, а мне вдруг стало интересно. Что это было, просто проявление заботы Боярцева, или…, – но этот цвет вам идет больше, как мне кажется.