Дурная

Грязное, вонючее, но очень притягательное. – А пиццу мы закажем прямо в кровать и вина. Я хочу грешить в вашем супружеском ложе.

– О, да, детка, – предвкушая скорое расслабление улыбнулся я.

Да, я животное. Сильное, непокорное и неприручаемое.

Глава 11

ДанаяСегодня нужно быть очень внимательным к мелочам. Да-да, во избежание потери того, чего еще не приобрел, придется поступиться принципами. Смотрите под ноги и прислушивайтесь к сигналам космоса, чтобы не пройти мимо чего-то важного. Юпитер во Льве. Не позвольте ему выйти на тропу разрушений.

– Я не хочу пиццу, – насупился Лешка, шагающий рядом так, словно был обут не в дешевые кеды, а в чугунные башмаки.

– Хотел же?

– Перехотел. Слушай, ты и вправду дурная. Нам надо домой. Срочно. Прямвотщас, – упрямство в серых глазах мальчишки сделал ало его невероятно похожим на Макара. Надо же, даже анализа никакого не нужно. Авторство Боярцева неоспоримо. – Ну, чего уставилась, пошли быстрее.

– Да что случилось? Леш, ты голодный ведь. Ну куда спешить? Да и остыть надо папе твоему.

– Ну, остыть то у него вряд ли выйдет, слишком уж горячая штучка… Короче, не голодный я. Голова у меня разболелась, ясно? И тошнит, – вздохнул пацан, – Дань, поехали домой. Каши мне сваришь. Каши я хочу. Манной, с комками и пригоревшей. Чтоб весь пентхаус провонял.

– Ну, такую я смогу сварить, – вздохнула я, с тревогой глядя на ребенка. – Только ко врачу сначала заедем, а? Пусть тебя посмотрят.

– Ох, Даная, не мне надо к доктору.

– Может такси? – с надеждой вздохнула я, понимая, что уже по всем фронтам потерпела оглушительное фиаско. И это не я мама, пусть и временная, а он вертит мною, как хочет.

– Ага, сейчас пробки адские. Мы быстрее на подземке домчим, чем… Короче, торопимся мы. Поняла?

– Не поняла. Чем что? – спросила я. Но мой вопрос остался без ответа.

Терпеть не могу метро. Оно у нас красивое, бесспорно, роскошное, я бы даже сказала. Но мне там совсем не дышится. А еще очень угнетает, что над моей головой висят тонны земли, бетона, мрамора и железа. Не то, чтобы мне страшно. Просто я чувствую себя под землей неуютно.