Дружба народов (СИ)

Правда, часть мяса уже подъели бесхозные питомцы, которые во внешнем городе откровенно скучали, но не торопились выбирать хозяина, раз и тут неплохо кормят.

«Кукушата» выясняли отношения до вечера. Из их лагеря неслись крики и ругань, но хоть не звон оружия — и то хорошо… Ольша и Кукушкин, кстати, перенесли свои капсулы на территорию мэрии. И практически сразу впряглись в дела. Периодически из мэрии раздавался громоподобный рёв Иваныча, что, определённо, настраивало на рабочий лад. И, надо признать, я понял, что мне этих его криков очень не хватало…

К вечеру город стал одной большой стройкой.

Алтарное бурлило: и от кипучей деятельности, и от предстоящего Большого Совета. Вопросов к мэру и его группе меньше не стало. Так что ожидалось много претензий, обвинений и жалоб.

Утром я шёл с Костромой на Большой Совет в ожидании очередной катастрофы.

Прямо на входе за наскоро сбитым столом сидело несколько человек, старательно изображавших официальный вид. От каждого из входящих глав групп они требовали сообщить те вопросы, которые он хотел бы обсудить на Совете. И всех отдельно предупреждали о том, что вопросы, не вошедшие в список, обсуждаться не будут."

"Я даже постоял рядом, с интересом наблюдая, как главы групп нервничают, оглядываются, но продолжают надиктовывать свои претензии. Одно дело — ругать Кукушкина тихо, за спиной, и совсем другое — вот так, практически публично…

Забор у амфитеатра так и не успели восстановить: просто не до него было.

Нашу с Костромой попытку сесть повыше пресекли несколько человек, которые занимались направлением участников.

— Вы, Вано — член Малого Совета. Поэтому вам следует пройти за тот стол, рядом со сценой! — пояснил мне молодой человек, перехватив меня на подъёме.

Пришлось сидеть там, у всех на виду, ожидая, когда остальные соберутся. На это ушло ещё часа полтора. Главы групп подходили ко входу, диктовали свои претензии и идеи, а потом неторопливо рассаживались по скамьям амфитеатра. И тут же начинали тихонько шушукаться, беспокойно оглядываясь по сторонам.

Определённо радостным моментом было появление Пустя. Я совершенно не знал, что с ним случилось после памятной битвы в амфитеатре.