Дочь дьявола

Держа Ларсона так, словно тот был непослушным щенком, Кингстон тихо его отчитывал:

– Вот как ты решил поступить после тех часов, что ты провёл, внимая моим отличным советам? Решил начать стрелять в гостей моего клуба? Ты, мой мальчик, стал ужасной тратой вечера. Остынь пока в тюремной камере, а утром я решу, что с тобой делать. – Он передал Ларсона громиле, ночному портье, который тут же увёл его прочь. Повернувшись к Уэсту, герцог окинул его быстрым взглядом и покачал головой. – Ты выглядишь так, словно тебя задом наперёд протащили сквозь живую изгородь.

– Я пытался привести его в порядок, – вмешался Северин, – но он не захотел.

– Уже поздновато пытаться привести его в порядок, – заметил Кингстон, продолжая смотреть на Уэста. – Я бы порекомендовал провести дезинфекцию. – Он повернулся к другому ночному портье. – Проводи мистера Рэвенела в мои личные покои, где, похоже, я продолжу давать советы теперь уже другому страдающему поклоннику моей дочери.

– Я не нуждаюсь в советах, – отрезал Уэст.

– Тогда не стоило приходить в мой клуб.

Уэст бросил на Северина обвиняющий взгляд, на что тот слегка пожал плечами.

С трудом поднявшись со стула, Уэст прорычал:

– Я ухожу, и если кто-нибудь попытается меня остановить, я ему врежу.

Кингстона, казалось, совсем не впечатлили его слова.

– Рэвенел, я уверен, что в трезвом, выспавшемся и откормленном состоянии, у тебя получается произвести правильное впечатление на людей. Однако сейчас не тот случай. Сегодня в клубе работает дюжина ночных портье, которые обучены обращению с буйными посетителями. Иди наверх, мой мальчик. Случаются вещи и похуже, чем время, проведённое в лучах моей накопленной с годами мудрости. – Подойдя поближе к служащему, герцог вполголоса дал ему несколько инструкций, одна из которых звучала очень подозрительно: – Убедись, что он чист, прежде чем разрешишь ему прикоснуться к моей мебели.

Уэст всё-таки решил пойти с портье, который представился как Найл. Выбора, как такого, у него не было, и ничего другого на ум не приходило. Он чувствовал себя немного вялым и заторможенным, в голове нарастал шум, похожий на порывы ветра, которые проносятся по платформе, когда мимо со свистом пролетает поезд. Боже, как же он устал.