Дочь дьявола

Фиби вздохнула, чувствуя, как в ней просыпаются тревога и раздражение.

– Очевидно, ни Эдвард, ни его отец не подходят на роль управляющего, ведь ни один из них не считает нужным спрашивать моего мнения. – Она скорчила гримасу и посмотрела на него. – Вот бы ты этим всем занялся. Могу я нанять тебя? Бессрочно? Сколько ты стоишь?

Его рот скривился, а взгляд внезапно стал жёстким и невесёлым.

– Моя номинальная стоимость низка. Но имеются скрытые расходы.

Приблизившись к Уэсту вплотную, Фиби положила голову ему на грудь.

В конце концов, он обнял её, прижавшись щекой к её волосам.

– Я помогу, – сказал он. – И позабочусь о том, чтобы у тебя было всё необходимое.

""Мне необходим ты"", – подумала Фиби. Её руки прошлись по его великолепному, теперь такому знакомому, телу. Ладонь дерзко скользнула по ширинке брюк, где мягкая ткань натянулась под давлением твёрдой выпуклости. Дыхание Уэста изменилось. Подняв на него глаза, она заметила, что его взгляд снова потеплел, а лицо расслабилось под влиянием нахлынувшей страсти.

– Вот бы нам не ждать до ночи, – прерывисто проговорила она. По вечерам, после ужина, они проводили время с детьми в гостиной, играли и читали, пока мальчиков не укладывали спать. Затем Уэст удалялся в домик для гостей, где позже, под покровом темноты, к нему присоединялась Фиби. В свете единственной масляной лампы он раздевал её, возле кровати, сладостно терзая руками и ртом каждый дюйм, постепенно обнажавшейся плоти.

До этого момента оставалось ещё несколько часов.

– Нам и не надо ждать, – ответил Уэст.

Он наклонил голову, и накрыл её рот поцелуем. Его язык искусно проник внутрь, взывая ответный трепет в местечке намного ниже, которое тоже жаждало оказаться в плену Уэста. Но... здесь? В зимнем саду средь бела дня…?

Да! Она согласится на всё, что он пожелает. На что угодно.

Глава 28"

"Через несколько минут Уэст увлёк Фиби в укромный уголок зимнего сада, скрытый от общего обозрения композициями из камня и пальмовыми ветвями. Он завладел её ртом, страстно целуя, практически впиваясь в губы, и жадно лакомясь вкусом жимолости на её устах.