Дьявол зимой

Себастьян коснулся губами ее лица.

– Эви, – мягко произнес он, – последние несколько дней мне было нечего делать, кроме как валяться в постели и размышлять о вещах, от которых я шарахался, как черт от ладана, всю свою сознательную жизнь. Я как-то сказал тебе, что не создан для семейной жизни. Что мне все равно, будут ли у меня дети... – Он помедлил, прежде чем продолжить: – Но... правда в том, что я хочу, чтобы у нас был ребенок. Я даже не подозревал, как сильно этого хочу, пока не решил, что мне уже никогда не представится подобная возможность.

И я подумал... – Он замолк, скривив губы в самоуничижительной улыбке. – Проклятие, я не знаю, как быть мужем или отцом. Но поскольку у тебя не слишком высокие запросы в том и другом отношении, возможно, у меня есть шанс удовлетворить их. – Он усмехнулся при виде ее иронического выражения, но тут же посерьезнел. – Есть много способов предотвратить зачатие. Но если ты когда-нибудь решишь, что готова, я хочу, чтобы ты знала...

Эви не дала ему закончить, запечатав его губы поцелуем.

Ослепительные мгновения, которые последовали за этим, сделали дальнейшие слова излишними. Эви медленно соскальзывала в чувственный омут, где каждый звук, каждое прикосновение доставляли почти мучительное наслаждение.

Халат вдруг стал тесен для ее разгоряченного тела, и Эви попыталась избавиться от него, в нетерпении дергая за складки бархата. Себастьян пришел ей на помощь, высвободив ее руки из рукавов и вытащив просторное одеяние из-под ее спины и бедер. Облегченно вздохнув, она прижалась к нему всем телом, не в состоянии думать и говорить, и только беспомощно откликалась на прикосновения его рук и губ, скользивших по ее коже.

Когда его пальцы проникли между ее бедер, дразня увлажнившуюся плоть, Эви вспыхнула и застонала:

– Себастьян... пожалуйста, я больше не могу... – Она замолкла, почувствовав, что он поворачивает ее.

Уложив ее на бок, Себастьян прижался к ней сзади и раздвинул ее бедра. Эви заерзала в замешательстве, сообразив, что он входит в нее. Ахнув, она попыталась повернуться к нему лицом.

– Успокойся, – прошептал Себастьян, убрав волосы с ее шеи и целуя обнажившуюся кожу. – Позволь мне любить тебя таким способом, дорогая. – Ласково поглаживая ее, он подождал, пока она расслабится, и медленно проник в нее, давая ей возможность освоиться с новыми ощущениями. К тому времени, когда он начал двигаться, она уже громко стонала и выгибалась в лихорадочном стремлении к завершению.

Его тихий смех шевельнул ее растрепанные кудри.