Дьявол зимой

– С-с чего он взял? – спросила она, не осмеливаясь поднять глаза от чашки.

– Он знает Сент-Винсента с детства и неплохо его понимает. И потом, Уэстклифф видит своеобразную логику в том, что в конечном итоге именно тебе удалось покорить сердце Сент-Винсента. Он говорит, что в такой девушке, как ты, воплотились... хм... как это он выразился? Не помню точных слов, но будто бы в тебе воплотились самые сокровенные мечты Сент-Винсента.

Щеки Эви загорелись, а в измученной груди вспыхнул лучик надежды, смешанной с болью.

– По-моему, все его мечты связаны с тем, чтобы соблазнить как можно больше женщин.

На губах Лилиан промелькнула усмешка.

– Дорогая, для Сент-Винсента это не мечты, а реальность. А ты, возможно, первая милая и порядочная женщина, которая встретилась на его пути.

– Он провел довольно много времени с тобой и Дейзи в Гемпшире, – напомнила Эви.

Это утверждение, похоже, еще больше развеселило Лилиан.

– Я совсем не милая, дорогая, как и моя сестра.

Не успела Эви покончить с едой, как в комнату вошли лорд Уэстклифф и Кэм, нагруженные баночками, пузырьками и пакетами. За ними следовали горничные с металлическими кувшинами, над которыми поднимался пар, и стопками сложенных полотенец. Отвергнув помощь Эви, они свалили принесенные предметы рядом с кроватью и обернули бедра и бока Себастьяна полотенцами, оставив открытой только рану.

– Было бы неплохо, если бы он вначале принял немного морфия, – сказал Уэстклифф, соорудив из деревянной палочки, ваты и ниток что-то вроде тампона с длинной ручкой.

– Я попробую влить в него несколько капель, – вызвалась Лилиан. – Эви, ты не возражаешь?

– Нет, я сама. – Эви подошла к кровати и отмерила дозу морфия. Кэм, появившийся рядом, протянул ей бумажный пакет с чем-то вроде темно-зеленого порошка.

– Это ялапа, – сказал он. – Я обнаружил ее в первой же аптеке, в которую зашел.

Эви оперлась на его плечо с молчаливой благодарностью.

– Как ты думаешь, сколько нужно дать ему этого порошка?

– Учитывая его габариты, не меньше двух чайных ложек.

Эви размешала две чайные ложки порошка в стакане с лекарством, которое из янтарного превратилось в черное. И можно было не сомневаться, что на вкус оно еще хуже, чем на вид.