Девочка Рустама

Достаю еще одну и начинаю вновь оттирать кровь с его лица и шеи. Цепляюсь за плечи Максима, к его шее прислоняюсь, целую в щеки.

— Брат, братишка, — скулю тихо, — прости меня…

— Кому и стоит просить прощения, так это мне, — хрипит Максим, — все началось с нас с Кариной. Но скоро все закончится, и ты сможешь…

— Не закончится! — кричу я, начиная рыдать, — не закончится! Я спасу тебя, слышишь?! Спасу!

— Ты Эльдара еще не знаешь, Полинка. Я не дотяну до конца июня. Грохнут…

— Нет! Нет! — кричу, сжимая брата в своих руках, — замолчи, слышишь?! Какого черта ты сдаешься?! Ты мой старший брат!

— За такое голову отрубают.

Я резко прислоняю палец к его разбитым губам.

— Т-шш… тихо, Максим.

Я осматриваюсь вокруг. Поломанные кирпичи, старые полуразвалившиеся плиты, сырые углы. Когда-то здесь был завод, теперь — одни развалины. На окнах решетки, да и сами окна настолько маленькие, что в них только кошку протолкнуть можно.

Я закрываю глаза от безысходности.

— Полинка… иди ближе, — просит Максим.

Я послушно приближаюсь и обнимаю его. Макс тяжело дышит, хочет что-то мне сказать. А я с болью понимаю, что сегодня отсюда выйду только я. Басманов схватит за руку и затащит в свой автомобиль, а мой брат останется здесь — дальше мучиться.

Но я же любимая конфета дьявола, и в моих силах сделать все, чтобы скоро отсюда выбрался и Максим.

— Я не сказал им… о тебе… — шепчет Максим в самое ухо, — я лучше сдохну, чем позволю ему привязать тебя этим…

Я утираю слезы и обнимаю Макса.

В приступах боли он не раскололся. Дал шанс мне на жизнь. На бегство.

Он не сказал, для кого действительно покупал тест. Не сказал Басмановым, что я беременна.

— Макс… — шмыгаю носом, желая разрыдаться прямо здесь, — Макс, я не знаю, что мне с этим делать.

— Не говори ему, — шевелит губами Макс.

Я слышу его едва, но сразу понимаю, что брат хочет мне сказать.

Я зажмуриваюсь, заставляя сердце сжаться в приступе агонии.

— Он погубит. И тебя, и его…

— Т-шш, — вновь заставляю его молчать, прикладывая палец к израненным губам.

Я поняла тебя, Максим. Он погубит и меня, и ребенка. Ты прав.

— Пусть пытают меня до конца жизни, но я не выдам тебя, — Максим морщится от боли.

Я почти не слышу его слова, читаю лишь по губам. Так безопаснее.