Девять месяцев по контракту

Мои щеки начинают пылать, потому что при дневном свете он выглядит ещё красивее, чем ночью — чёрные как смоль волосы, такого же цвета глаза, правильные черты лица и тело будто у древнегреческого бога. Капли воды стекают по его рельефному животу, волосы ещё влажные, а на щеках темнеет щетина, которая ему невероятно идёт.

А я? Как выгляжу я, ведь даже косметику с себя вчера не смыла?

Смущаюсь и прикрываю обнаженное тело платьем. Оно немного помято, а бюстгальтер я и вовсе не могу найти. Наверное, в таких условиях я не должна стесняться, ведь вчера ночью мы занимались любовью и были счастливы.

— Доброе утро, — произношу негромким голосом.

— Доброе, — отвечает Тимур и тянет руку к белоснежной рубашке, которая висит на кресле. — Проснулась?

Киваю и не знаю, как себя вести дальше. Бокал шампанского, который я выпила вчерашним вечером придавал мне уверенности и сил. Сейчас же я чувствую себя закомплексованной отличницей, которая боится оплошать и получить неуд.

— Тебе вызвать такси или ты сама? — спрашивает Тимур, нарушая молчание между нами.

Меня будто ведром ледяной воды окатили. Сердце ускоренно бьется в груди, кончики пальцев немеют. Забыв про стеснение, спешно и немного неуклюже, надеваю на себя платье и трусики. А он смотрит на меня так равнодушно и лениво, словно и не было вчера ничего.

— Я… сама, — отвечаю, как можно сдержаннее, несмотря на то, что мой голос дрожит. — Не надо.

Куда подевался тот парень, который вчера очаровал меня? Веселый, умный, галантный и красивый.

Разворачиваюсь по направлению к выходу, чувствуя, как перед глазами всё плывет. Слёзы собираются в уголках глаз, но я спешно вытираю их, чтобы Тимур не видел меня такой. Уязвимой, глупой, униженной.

— Деньги на тумбе возьми, — слышу его голос себе в спину.

Перед самым выходом обращаю внимание на тумбу. На ней и правда лежат деньги — новенькие стодолларовые купюры. Значит, во столько он оценил нашу ночь? Не знаю, какая нечистая сила в меня вселяется, но я хватаю бумажки в руку, мну их и, развернувшись в сторону Тимура, бросаю ему в лицо.

— За кого ты меня принимаешь? Знаешь, что? Подавись-ка ты своими деньгами!

Руки дрожат от волнения, нервы на пределе. Я нахожу свою сумочку, обувь, слышу его громкое дыхание за своей спиной и, дернув ручку двери, пулей вылетаю из номера."

"Даю себе несколько секунд, чтобы отдышаться, прислонившись спиной к стене.