Данияр. Не буду твоей невестой

Высокий, широкоплечий, подтянутый — даже через рукава кожаной куртки видны тугие мышцы. Волосы чёрные вьются на макушке, глаза смотрят пронзительно и горячо. Данияр красив. И горяч. И… О, Всевышний… С чего это я разошлась в своей голове?

Да и не только в голове, потому что когда девушки останавливаются и явно продолжают обсуждать Данияра, всё так же стоящего возле машины, я, крепче сжимая ручки сумки, спускаюсь со ступеней и иду прямо к нему, улавливая сзади вздохи разочарования и испытывая от этого какое-то необычайное удовлетворение.

— Привет. Что ты здесь делаешь? — спрашиваю тихо, подходя ближе. Спокойно. Ровно. Насколько могу. Хотя внутри всё обрывается. Дрожит. Волнуется. — Давно прилетел?

Он смотрит на меня. Глубоко так, молча. И не отвечает. Просто отрывается от капота, подходит и открывает переднюю дверь машины.

— Выпьешь со мной кофе? — поднимает правую бровь, и я ловлю себя на том, что совершенно не могу прочитать выражение его лица.

Я колеблюсь. Понимаю, что внутри… рада его видеть, но Байматов ассоциируется у меня с опасностью, и есть часть меня, которая говорит мне брать ноги в руки и давать дёру.

Но всё же киваю и сажусь в машину, ощущая, как громко в груди барабанит сердце.

Мы едем молча. Байматов выглядит расслабленным, но взгляд сосредоточен на дороге. Руки на руле — сильные, уверенные. Я украдкой смотрю на его профиль — острые скулы, подбородок, чуть сжатые губы. А глаза… такие, какими я их запомнила: чёрные, опасные.

Пожалуй… Я скучала. Правда, скучала! Надо же…"

"Байматов переключает передачи плавно, уверенно, будто всё под контролем.

А у меня всё внутри кувырком. Потому что я не знаю, зачем он здесь. Потому что мне страшно. Потому что я… рада его видеть.

Кофейня, в которую он меня привозит, оказывается маленькой, уютной. Тёплые стены, коричневые диваны, жёлтые лампочки под потолком. И запах ванили и свежеобжаренного кофе.

— Вам как обычно? — с улыбкой спрашивает бариста, едва мы входим в зал.

— Да, — кивает он, а потом поворачивается ко мне.

— Капучино без сиропа.

— А десерт?

— Не хочу.

— Точно? — Хмурит брови. — Ты же голодна после занятий.

Я колеблюсь. Действительно ведь проголодалась, но всё равно стою на своём.

— Правда не хочу.

— Ладно, — соглашается Байматов, и я даже испытываю удивление от того, как он быстро согласился и не стал настаивать.

Мы садимся за столик в углу возле окошка. Он в стороне, дальше от остальных посетителей.