Данияр. Не буду твоей невестой

И я тут же внимательно смотрю на Байматова.

— В смысле как обычно? — неожиданно доходит до меня. Прищуриваюсь. — Ты… ты здесь бываешь? Бариста сказал так, будто ты ходишь сюда регулярно.

Он не моргает. Только смотрит спокойно.

— Так и есть, — пожимает плечами. — Я не уезжал.

Признаться, я испытываю шок. Что значит не уезжал? Но…

— В смысле? — качаю головой непонимающе. — А как же клиника, университет? Твои родители…

— Я ушёл. Забрал документы из универа, уволился из клиники отца.

Это как гром среди ясного неба.

— Зачем ты это сделал? — поражённо выдыхаю я, во все глаза глядя на него, но Байматов совершенно не выглядит как тот, кто сожалеет о чём-то.

— Сделал и сделал, Мадина, — он чуть подаётся вперёд и опирается на локти на стол. — Какая разница уже. У меня хорошая работа, мне нравится. К тому же, всегда можно доучиться, если что. Пока я не хочу обратно в медицину. Да и не хотел особенно-то. Но сама понимаешь — традиции, семья, семейное дело.

О, да… Традиции. Недавно я поняла, что это такое. И нет, традиции — не плохо. Совсем не плохо. Но только тогда, когда ты чувствуешь себя их частью, когда хочешь им следовать по велению души. Когда они наполняют тебя, а не неволят.

— А почему… Москва? — я задаю этот вопрос , и сердце непроизвольно пропускает удар.

Байматов снова молча смотрит несколько долгих, мучительных секунд. Внимательно так. В самую душу.

— Чтобы быть рядом с тобой, Мадина, — отвечает ровно, на одном выдохе.

И говорит это так просто. Как будто ничего такого. Как будто не переворачивает мир в моей голове с ног на голову. Снова.

Щёки вспыхивают. Я отвожу взгляд.

Он был здесь всё это время?

И если в этой кофейне, прямо рядом с университетом, его знают, как постоянного посетителя, значит, и живёт он где-то рядом?

Он всё это время был рядом. И эта мысль внезапно провоцирует пожар в моей груди, заставляя задохнуться от осознания всей полноты ситуации.

— Вот почему ко мне никто не подходил… Ни один парень за три месяца! Не считая сегодня Аскара, и тот… — шепчу я, вцепившись в край стола. — Ты что, всех распугал? Опять?

Байматов молчит. Улыбается едва заметно. Не отрицает!

У меня внутри всё сжимается. Не знаю — от обиды или от чего-то ещё. Он ведь… застранец такой! Он говорил, что ни один мужчина не посмеет ко мне подойти, и выполнил эту угрозу! Даже будучи на расстоянии!

Хотя, какое там расстояние.