Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

Теперь наши силы почти сравнялись, но угроза схватки осталась – ушедшим достаточно было устроить внизу шум или что–нибудь выкрикнуть.

Я был почти уверен, что револьвер у щеголя, хотя одет он был в прилегающий пиджак и такой «J. B. Rouge Fils a Liege» выпирал бы в кармане. Дело, конечно, совсем не в названии фирмы – скорее всего револьвер этой фирмы вообще был единственным в Латвии, в Прибалтике, может даже, во всем Советском Союзе, потому что сработан был еще до революции, а коррозия, как известно, за такой большой срок может съесть даже огромный кусок металла.

Я не заметил никаких жестов–намеков, но они вдруг встали разом, все четверо."

"– Пошли, генерал! В милиции нас ждут! – Щеголь, смеясь, похлопал инспектора по плечу, и тот от неожиданности растерялся. Тем самым он выпустил из рук вожжи, и распорядителем сразу стал главарь, обвешанный кольцами.

Я было хотел вмешаться, но решил: не стоит – этот нахал аккуратненько сам себе роет яму.

Каждый из них схватил с вешалки верхнюю одежду, и, держа ее в руках, все во главе с Иваром вышли на лестницу. Шествие замыкал участковый инспектор, а мне было дано задание пригласить к выходу хозяйку квартиры.

Воспользовавшись этим, заглянул в ванную комнату, совмещенную с туалетом.

Нет, никого не было.

Подошел к задней комнате. Картина – женщина с ребенком – поразила меня своей красотой. И еще поразило то, что во второй комнате я не увидел беспорядка.

– Кто может остаться с ребенком?

– Свекровь.

Наверно, эта молодая мать тоже, стоя тогда между двумя комнатами – между той, что от разгулов провоняла винным перегаром, и другой, чистой и опрятной, – сама еще не знала, какая сторона затянет ее.

Я заглянул в кухню.

– Извините за беспокойство. До свидания.

В кухне было безупречно чисто. У стола сидела старушка и дряхлый старик. Только тут я заметил, как широко и неестественно у него раскрыты глаза, горевшие злобой.