Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

 — Мне в свое время тоже казалось, что это помогает мозговой деятельности и что заодно с горьким дымом улетают и горькие мысли. Да, помню еще по старым временам: Крум — твердый орешек, всей правды от него мы так и не узнали.

— Этот тип не так прост, как хочет выглядеть. Тот еще фрукт, — согласился Ванадзинь, и в его устах жаргонное выражение звучало, как признание в поражении. — Эта его неожиданная трезвенность — не ловкий ли ход? Я в жизни своей не говорил жене таких нежностей, какие он тут развел о Текле.

— Четыре года назад он, как за соломинку, держался за мать, клялся ее здоровьем, — вклинил полковник в разговор очередной фрагмент воспоминаний.

— А на этот раз ради жены отказался от всяких выгодных предложений. Вообще–то я охотно верю, что профессорские соседи пытались подрядить его. Но Крум оказался кремнем: обещал Текле, что устроится на завод, и уже подработал достаточно, чтобы осуществить это. Она в действительности королева красоты? — спросил Ванадзинь меня. — Вы же видели это чудо природы.

Выходит, ему все время было известно, как позорно провалился я в квартире Аболтынь, и все же он ни словом не упрекнул меня. Может быть, не такой уж он и сухарь?

— Она из тех тихонь, что мягкостью и слезами добиваются большего, чем иные — скандалами и угрозами. Во всяком случае, не в моем вкусе.

— Не станем сейчас спорить о вкусах, — вернулся полковник к началу разговора. — Какой бы она ни была, мы должны считаться с тем, что она сделалась осью, вокруг которой ныне вращается жизнь Крума.

— Допускаю, что ради женщины можно убить. Но изнасиловать?

Полковник пропустил мое замечание мимо ушей, вернее, отозвался в характерной для него туманной манере.

— Вы знакомились с его биографией? У меня сохранилось в памяти лишь, что он на полпути бросил институт, чтобы зарабатывать в качестве жэковского слесаря. Нечто подобное попалось мне в одном романе, но там автор выдумал столь сложные психологические мотивы, что в конце концов и сам в них запутался. Да, о чем я?.. Надо бы поинтересоваться, не обращался ли он когда–либо к врачу.

— Или наоборот — Крум уйдет в глубокое подполье, — самокритично добавил Ванадзинь, — и докопаться до сути станет еще труднее."

"— Сейчас выясним, чем он занят в данный момент.