Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

— Мое предложение: задержать и допросить его. Наверняка узнаем что–нибудь дополнительно. — Впрочем, особой уверенности в голосе Козлова не было."

"— Не станем забывать, что мы должны доказать его вину, а не он — свою невиновность, — предупредил Ванадзинь. — У нас нет ни одного свидетеля, и если Крум уничтожил оружие, обувь и одежду, которую Ребане обещает идентифицировать, то у нас не окажется ни одного вещественного доказательства. И все же, — следователь вызывающе взглянул на полковника, — я поддерживаю точку зрения майора.

— Полагаетесь на ваш прославленный метод? — улыбнулся Дрейманис. — Два, четыре, шестнадцать — и Крум запутается в вашей математической сети… Но только если он не сознается, его придется освободить, а тогда — ищи ветра в поле. И вы первый станете требовать от нас конкретных результатов. А они сами собой не возникают. Надо пытаться застать виновного на месте преступления, с запятнанными руками.

— На это могут понадобиться месяцы и годы! — ужаснулся Ванадзинь. — А что скажет общественность?

— Как и всегда, станет ругать милицию: «За что только им деньги платят?.

Чувствовалось, что в эту последнюю возможность Дрейманис не верит — настолько уверенным в себе выглядел он сейчас. О дедуктивных способностях полковника свидетельствовала следующая его фраза:

— В этой связи попрошу сейчас высказаться лейтенанта Силиня.

Я знал, что приглашение не застало Силиня врасплох. Однако он не стал сразу брать быка за рога — наверное, решил, что выгоднее будет, если придуманный им с Аспой ход предложит кто–нибудь из начальства.

— По–моему, нельзя складывать руки. Надо попытаться спровоцировать преступника — все равно, подозреваемый это или кто–то еще неизвестный. Конечно, если мы сможем обеспечить, чтобы Крум в этот момент не выкинул никаких номеров.

— За это я ручаюсь, — поддержал его Банковскис, зато Акментынь присвистнул:

— Стандартный ход с дамой…

— Вовсе не стоит пренебрегать им, — неожиданно поддержал Силиня Дрейманис.