Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

Заношенный бумажный тренировочный костюм, какие выдавали в спортивных организациях лет тридцать назад, стоптанные шлепанцы сорок первого размера. Короче, ни эфира, ни чешских «ботас», ни оружия не обнаружено. А обследовать квартиру Аболтынь без постановления об обыске мы не решились. Да и вряд ли это дало бы что–нибудь: что спрячешь в малогабаритной квартире, где к тому же вертятся двое детей?

— Обойдемся пока без ваших выводов, — оборвал его полковник. — Удалось установить каких–нибудь его знакомых?

— Он одиночка, человек необщительный.

— А в последнее время?

— Похоже, пьет. Иначе Текла Аболтынь вряд ли стала бы заводить с главным врачом больницы разговор о тех ампулах, что вшивают под кожу.

— Это разрешено только с письменного согласия пациента, — наконец вступил в разговор и Ванадзинь.

— У меня все, товарищ полковник. — И Банковскис сел.

— Ваши соображения, товарищ Козлов? — спросил Дрейманис у своего заместителя.

— Подозрительный, очень подозрительный тип, слов нет. В приключенческом романе он, конечно, оказался бы ни в чем не замешанным, ну, а в реальной жизни? — Козлов, казалось, не знал, чему отдать предпочтение. — Попытаюсь обобщить свои впечатления. Прежде всего о внешних приметах. Они вроде бы совпадают. Зуб из металла может быть результатом оптического обмана, как и усы: игра света и тени.

— Простите, но психиатр сформулировал бы это более научно, — сдержанно заметил Ванадзинь. — И все же это отнюдь не прямые улики.

— В том–то и беда, — не обиделся Козлов, — что у нас только догадки, основанные на допущениях и совпадениях.

— Из всего сказанного вытекает, что Крум мог быть виновником, — сказал полковник. — Однако виновен ли он на деле? Мы снова оказываемся в исходной точке.