Черное и черное

В нашем мире доступны еще и такие средства как связи и подкуп. Если потребуется, я запишу во всех хрониках, что приступ чумной лихорадки вызвал массовые бредовые видения в наших краях. Никто не знает, что это за болезнь и каковы все ее последствия. Если бы у меня были сомнения в моих возможностях, я бы просто тебя спрятал.

Она не стала спрашивать, как именно он это сделает, и как все это всем объяснит. Ей это было не нужно. Она знала, что он может всё. Она привстала на колени, извернувшись, чтобы не покидать кольцо его рук, и приблизив ладонями его голову к своему лицу, пристально посмотрела на безгранично обожаемого мужчину.

В его серые звездные глаза, потемневшие и непроглядные, как бездна. Его, давно рвущееся наружу, чувство к ней, все еще сдерживалось им, в опасении, что ей не нужно от него настолько много. И она освободила его:

— Я очень люблю тебя, Ульрих. Я безмерно, безмятежно, неправильно, нелогично люблю тебя. Я хочу за тебя замуж и хочу детей от тебя, хочу, чтобы у них была безупречная репутация, я хочу все, что ты захочешь мне дать и хочу дать тебе все, что ты захочешь у меня взять.

Я никогда не буду тебе лгать или что-то скрывать. Но, я не могу знать этого наверняка, иногда обстоятельства бывают сильнее даже меня. Если этого нам будет достаточно, я буду счастлива.

Но, еще я могу — добавила она, — поставить эмпатический мост между моими чувствами и твоими, и буду еще более счастлива — я не смогу солгать тебе ни словом, ни мыслью, ни чувством, я не смогу ничего скрыть от тебя. В двух днях пути.

Но, и ты не сможешь. Твоя жизнь будет моей, также как и моя будет твоей. Нам это нужно?

Он смотрел в ее золотые глаза, лучащиеся искренним зачарованным чувством, ее лицо казалось таким вдохновленным, изысканным, неземным… Моя богиня, — очарованно подумал Ульрих, улыбнулся, став невозможно, невероятно красивым, прижался лбом к ее голове и горячо выдохнул своими губами в ее губы:

— Я люблю тебя, — повторил он, — поэтому мне будет не трудно быть богом или уродцем вместе с тобой, главное — быть вместе с тобой, в одном чувстве.

— До самого конца, — выдохнула она, целуя его.

И даже дольше, — серьезно прошептал он, лишая ее возможности говорить.

Эпилог

Эрта фон Бонненгаль еще не успела родить ни одного ребенка, когда Существа нашли ее. Когда однажды утром она открыла глаза, разбуженная чувством постороннего присутствия, и пытаясь понять, почему не сработала внутренняя система безопасности, в ее комнате было не одно рассветное солнце, а целых два.