Бунт отверженных

***

Суд над Садыковым и еще пятью его товарищами прошел буднично. Ни республиканская, ни городская пресса не написала, ни строчки по данному процессу, словно его и не было. Суд проявил невиданную до этого гуманность. Садыков Марат был осужден к одному году исправительных работ, а трое его товарищей были освобождены от наказания с учетом в качестве срока времени, проведенного ими в следственном изоляторе. Марата направили в специальную комендатуру номер пятнадцать. Он и двое его товарищей по группировке должны были работать на кирпичном заводе, однако они быстро нашли общий язык с начальником специальной комендатуры и вскоре были освобождены от этой тяжелой, изнуряющей работы.

Садыков почти каждый день приезжал к себе в поселок, где общался с Антоновым и Дерябиным. Однажды при встрече Дерябин неожиданно предложил Антонову выкупить Садыкова и их товарищей из комендатуры.

– Слушай, Марат! Как ты смотришь на то, что мы вас выкупим у ментов?

Садыков удивленно посмотрел на Антонова, а затем перевел взгляд на Дерябина.

– Я, к примеру, не против такой затеи, – тихо произнес он. – Скажи, сколько это будет стоить?

– Пока точно сказать не могу, нужно будет переговорить со Смирновым. Он мужик пробивной, и у него наверняка есть связи и в этих кругах.

– Мужики! Если вы это сделаете, я до самой смерти буду вам признателен.

– Да, брось ты, Марат! Мы же друзья, и ты, наверное, поступил точно так же, если бы представилась такая возможность.

Через неделю в юридическую консультацию приехал Дерябин. Он вежливо поздоровался с помощницей адвоката и, когда та вышла из кабинета, приступил к обсуждению со Смирновым важного для них вопроса.

– А почему бы и нет? – немного подумав, произнес тот. – У меня есть знакомые в МВД, которые могут помочь в решении этого вопроса. Обещать пока ничего не могу, но попытаться можно. Сколько они попросят, я не знаю.

По лицу Евгения пробежала радостная улыбка.

– Ты знаешь, Костя, сколько бы они ни запросили, соглашайся.

– Дело не в деньгах, Женька. Дело совсем в другом!

– В чем конкретно? Поясни?

– А вдруг откажут? Испугаются и все такое.

Он немного подумал, а затем произнес, рассуждая:

– Знаешь, о чем я сейчас подумал, Женька? Надо сделать так, чтобы человек, который решает эти вопросы, больше боялся вас, а не закона.