Бунт отверженных

Я думаю, он достал списки потерпевших через кого-то из знакомых по прежней работе.

– Да, Белов, солидно они работают. Нам с тобой у них поучиться следует. Ты только посмотри, ведь кроме тебя ни один оперативник не смог привлечь к сотрудничеству ни одного человека из этой банды, – произнес задумчиво Наумов. – Неужели руководство республики считает, что все это детские игры и ситуация рассосется самостоятельно?

– Константин Николаевич! Мне кажется, что там, наверху, просто боятся признаться в том, что в столице республики образовалась и действует мощная преступная группировка.

Они боятся признаться, так как их признание повлечет большие кадровые изменения в Обкоме КПСС. Вы же сами понимаете, им проще считать эту группировку хулиганствующей, которую можно легко разобщить, чем организованной.

– Ты не кипятись, Белов. Что еще говорит твой источник?"

"– Он сообщает, что группировка начинает вооружаться. Теперь малолетки Антонова при совершении квартирных краж, помимо денег, хрусталя и золота, ищут охотничьи ружья и боеприпасы к ним.

Если вы не в курсе, многие граждане так и не зарегистрировали купленные ружья. Кто-то умер, кто-то заболел и так далее. Я сегодня консультировался с представителем нашей разрешительной системы, и он сообщил удивительные вещи. Оказывается, что сам процесс регистрации гладкоствольного оружия дело добровольное, захотел зарегистрироваться – регистрируйся, а не захотел, можешь не регистрироваться. Они отвечают лишь за военизированные подразделения, а не за охотников и их ружья.

Наумов удивленно посмотрел на Белова.

– Вот что: с этого дня при допросах потерпевших от квартирных краж нужно в обязательном порядке интересоваться о наличии у них гладкоствольного оружия. Пропало оно или нет. Если группировка действительно начала вооружаться, нас с тобой, Белов, ждут серьезные испытания. Что у тебя еще?

– Больше ничего существенного. Все как всегда, одна текучка. Со слов агентуры, множество потерпевших и отсутствие от них заявлений. Боятся люди обращаться в милицию.

– Вот это самое страшное.

Выходит, люди не верят, что милиция может их защитить от вымогательств, грабежей и разбоев. Надо в индивидуальном порядке работать с людьми. Займись этим вопросом вплотную. Мы должны знать об этой банде все: чем она дышит, кого грабит.

– Все понял, – произнес Белов и поднялся из-за стола.

На столе остался лежать лист бумаги, на котором были указаны фамилии потерпевших, отказавшихся от заявлений.

Прочитав их, Наумов положил лист, в свой сейф.