Бунт отверженных

Следователь и подозреваемый остались одни. Старший лейтенант милиции встал из-за стола и подошел к Садыкову.

– Ты скажи мне, Марат, чего ты добиваешься? Думаешь, молчком тебе удастся уйти от ответственности за групповое хулиганство? На сей раз у тебя ничего не получится. Тебя и твою банду мы взяли с поличным. Завтра мы проведем опознание, и если потерпевшие признают в тебе одного из хулиганов, то ты сядешь и надолго. Статья 206 часть три тебя устроит?

– Отстань от меня, пристал словно банный лист, – впервые за все это время произнес Садыков.

 – Я не хочу ни с тобой, ни с кем-либо разговаривать. Можешь записать это в свой протокол. Вот так и запиши, что я ничего не знаю, нигде не был и ничего не делал. А, сейчас, отправьте меня в камеру. Я устал от ваших идиотских вопросов. Доказывайте сами мою вину.

– Зря ты так, Садыков. Ты все еще надеешься на чудо? Запомни, чуда не будет. Ты понял?

– Я еще раз прошу, отправьте меня в камеру.

Следователь убрал со стола чистый протокол допроса и взглянул на Марата. Тот послушно протянул ему свои руки.

Сухо щелкнули наручники. Садыков поднялся со стула и молча, направился к двери. Он медленно шел по коридору Министерства внутренних дел, вглядываясь в лица попадавших ему навстречу сотрудников милиции. Однако вместо камеры его повели совершенно в другую сторону.

– Стоять! Лицом к стене! – скомандовал конвоир.

Он постучал и только после этого открыл дверь.

– Заходи! – приказал он.

В большом и светлом кабинете находился мужчина средних лет с большой лысиной. Первое, на что обратил внимание Садыков, были глаза незнакомца.

Они почему-то излучали какое-то отцовское тепло.

– Присаживайся, Садыков, – предложил он. – Давай, знакомиться. Моя фамилия Наумов, зовут меня Константин Николаевич. Я начальник Управления уголовного розыска МВД.

Садыков усмехнулся и осторожно присел на краешек стула. Ему до этого момента еще не приходилось бывать в кабинетах больших милицейских начальников, и сейчас он с нескрываемым интересом осматривал кабинет Наумова.

– Я слышал от своих подчиненных, что ты молчишь на допросах? – спросил его Наумов.

 – С чем это связано?

Марат снова улыбнулся. Сидящий напротив него человек явно располагал его к разговору.

– Я просто не хочу ни с кем разговаривать. Гражданин начальник, вот вы скажите, у нас еще существует презумпция невиновности? Вы меня задержали, вы и доказывайте мою вину. Почему я должен делать это сам?

– А ты, оказывается, подкованный в этом смысле человек. Тогда послушай меня, Садыков.