Бунт отверженных

– Смотри внимательней. Это очень опасный человек.

– Так точно, товарищ майор.

Тот, не останавливаясь, направился дальше по коридору. Василь смахнул со лба капельки пота.

«Вот так и сгорают люди, без шума и пламени, – подумал контролер. – Раз, и ты в соседней камере за связь с подследственным. Не дай, Бог. Нет, Василь, нужно завязывать. Всех денег не заработаешь, а вот срок поймать можешь».

Он быстро открыл «кормушку» и, взяв в руки записку, сунул ее в карман. Оглянувшись по сторонам, словно в коридоре был кто-то еще, направился вдоль дверей, останавливаясь и заглядывая в глазок каждой камеры.

***

Антонов, молча, прочитал записку Дерябина и, достав из кармана спички, поджог ее. Он посмотрел на ребят, которые сидели рядом с ним.

– Ну что? Дерябин пишет нам, что оперативники грузят на него все, в том числе и убийства. Особо его загружает начальник Управления уголовного розыска, некто полковник Наумов. Пишет, что он самый опасный из них. Просит наехать на этого полковника.

– Ты что, Валерка? Это ведь не сержанту разбить голову кирпичом.

По лицу Антонова пробежала гримаса гнева. Он не верил в то, что услышал от парня, который еще вчера готов был завалить любого, на кого он покажет. Валерий сплюнул и зло произнес:

– Значит пасуешь? Выходит, для тебя твои ребята, сидящие на киче, ничего не значат? Если бы на твоем месте сидел Женька Дерябин, он, наверняка, так не поступил.

Все посмотрели на Миронова Андрея.

– Чего так смотрите на меня? Кто из нас тогда знал, как это закончится? Я и так, словно бездомный пес, прячусь у знакомых. Это раньше, когда мы из себя что-то представляли, мы все были уважаемыми людьми. Сейчас, ребята, все по-другому. Мы больше не короли улиц, и мы никому не нужны.

– Я что-то не понял тебя, Мирон? Давай, поясни нам. Значит, когда ты был королем за счет своих товарищей, они тебе были нужны, а теперь нет? А ну, встал, сука! Уходи, ты больше нам не товарищ.

Миронов побледнел. Он не думал, что его ответ вызовет подобные эмоции. Он поднялся с лавки и молча, посмотрел на своих бывших товарищей, ожидая, что кто-то из них рассмеется и скажет, что это шутка. Но все молчали, и он понял, что это и есть их общее презрение. Сильный удар в затылок заставил его ойкнуть.