Букелларий

Защитой с той стороны пока служили ров шириной метров десять, заполненный водой, и вал высотой метра три. Именно оттуда мы и ворвались в монастырь, предварительно окружив его. План мой строился на том, что никто из монахов не должен был сбежать."

"Небольшой плот, рассчитанный на одного человека, мы привезли с собой в разобранном виде. В темноте тихо связали веревками составные части, спустили его на воду. Сперва медленно переправился одни человек, отталкиваясь шестом, потом натянули канат с мусингами, благодаря которому остальные перебрались быстро.

Моросил дождик и ветер дул в нашу сторону, поэтому монастырские собаки учуяли нас слишком поздно, когда на противоположном берегу было уже несколько человек. Молодые, непуганые монахи прореагировали на лай тоже с запозданием.

Я с сыном Николаем заехал в монастырь через ворота, которые открыли мои люди. К тому времени в живых остался только настоятель. Он в белой рубахе с треугольным вырезом стоял на коленях и со связанными за спиной руками возле входа в левое крыло монастыря и что-то тихо бормотал, наверное, молился.

Красные отблески от горящего факела бегали по его бледному лицу, придавая ему задорность.

Не слезая с коня, я произнес:

— Поздно молиться, когда грехов через край.

— Прости меня, сеньор, если навредил тебе чем-либо! Не со злости делал, по неведению! — взмолился настоятель монастыря.

— А не по приказу епископа Григория? — задал я вопрос.

— Да, да, это всё он! Я не мог противиться воле такого влиятельного человека! — сразу ухватился пленник.

— Значит, все-таки ведал, что творил, — сделал я вывод. — Придется заплатить за это.

— Завтра сюда приедет большой отряд из Тулузы для защиты от тебя. Они знают, что ты угрожал мне. Если убьешь меня, вас всех поймают и казнят, а если сохранишь жизнь, я скажу, что напали мавры, — пообещал он.

— Никто не приедет. Твоего гонца уже черви едят, — сообщил я и сказал сыну: — Он хотел разорить твои деревни. Убей его.

К убийству надо приучать с малолетства, когда не понимают цену своей и чужой жизни и потому не ведают жалости.

Николаю предстоит жить в жестоком мире. Пусть научится без колебаний отстаивать себя и свое имущество.

— Из лука? — спросил сын.

Всех своих сыновей я научил стрелять из лука. Николай самый меткий из них.

— Нет, ножом, — ответил я. — Перережь ему горло, но в глаза не смотри.

Гунны считают, что душа, вылетая из тела, наводит через глаза порчу на убийцу. Убитый будет долго мстить, приходя во снах. Не знаю, так это или нет.