Бог злости

Никто этого не заметит, даже его родители, но он разыгрывает самое грандиозное представление, так что даже он сам, наверное, верит, что рад быть здесь.

Я был там, делал это, у меня есть фотографии, чтобы доказать это.

Улыбка Глин, однако, самая печальная. Она не хочет улыбаться, выглядит немного неуютно в своем официальном темно-синем платье, которое подходит к брючному костюму ее матери.

Она устраивает шоу, но совсем не так, как ее брат. Они оба притворяются счастливыми, но только ей одной от этого не по себе.

— Встретил их всего один раз и могу сказать, что это фальшивый лотос. — Николай касается лица Брендона. — При ближайшем рассмотрении он горяч. Не уверен, трахнул бы я его или его сестру. Может, обоих одновременно, если их не смущает, что они видят друг друга голыми."

"Я выхватываю свой телефон из его руки и без единого слова иду к лестнице. Затем беру свою Зиппо и бросаю ее в мгновение ока. Она попадает Николаю в голову — с раненой стороны.

Хорошо. Вижу, мои навыки квотербека не совсем пропали.

Николай хлопает себя рукой по виску и вопит:

— Какого хрена ты это сделал, ублюдок?

Джереми прислоняет голову к дивану и смеется, звук преследует меня, когда я поднимаюсь по лестнице.

Мои шаги бесстрастны, нормальны, но температура моего тела — нет. Может, мне стоит избить Николая до такой степени, чтобы тетя Рая не узнала его, когда увидит в следующий раз.

Дверь Гарета открывается, и он выходит, держа телефон у лица, на его губах улыбка.

— Вот он.

Он встает рядом со мной и кладет телефон в поле нашего зрения.

Там сейчас сумерки, и солнце садится за ними, создавая живописный фон.

Рейна Эллис — красивая блондинка, которую можно увидеть на обложках журналов и удивиться, как, черт возьми, она выглядит на свои тридцать, когда ей уже за сорок. У нее естественный блеск в голубых глазах, который не унаследовали ни Гарет, ни я.

У моего отца, однако, более жесткий взгляд, и это, вероятно, связано с его родом деятельности и менталитетом «большая рыба ест маленькую рыбу.

Я — более мрачная версия их обоих.

Паршивая овца семьи.

Автоматическая улыбка тянется к моим губам.

— Привет, мам. Выглядишь отлично, как обычно.

— Не надо этого, неблагодарный сын.