Брат, держи удар!

Но уж куда почище, чем его собственная майка. •

Какое-то время он набирался сил после операции. Затем вышел из кухни и занялся домом.

Хороший дом, кирпичный. И, судя по всему, редко посещаемый. Он нашел деревянную лестницу, приставил ее к окну, выставил стекло, забрался внутрь. Мебель приличная, ковровые дорожки на полах — очень пыльные.

Два этажа в доме. Никита внимательно обследовал комнаты и на первом, и на втором. И сделал вывод — хозяева дом иногда посещают. Только никогда на второй этаж не поднимаются.

Никита выбрал себе комнату, плюхнулся на кушетку. Так хотелось расслабиться на ней. И заснуть.

Но нет, пришлось встать, спуститься вниз, вставить стекло. Выйти во двор через дверь, навести порядок в летней кухне. Там не должно было остаться следов его пребывания.

Только после этого он вернулся в дом. Бухнулся на первую попавшуюся кровать. Заснул. И проспал ровно сутки.

Но проблему с провизией он решил в тот же день. Нога болела, ходить трудно. Да только проклятый желудок требует пищи. Пришлось выйти на охоту.

Огородами Никита прогулялся по ночному поселку. Нашел жилой дом, а при нем курятник. И, словно лис, выкрал курочку. Нехороший поступок — но выбирать ему не приходилось.

В течение недели он еще пару раз выходил на охоту. С добычей расправлялся на кухне, по ночам.

Он, конечно, выкрутится. На крайний случай, припугнет их разряженным пистолетом. И уйдет… Вопрос в другом — как далеко он уйдет с раненой ногой…

По ночам Никита охотился и ел. Днем отсыпался.

В этот день он тоже спал. И не слышал, как приехали хозяева. Разбудил его грохот, доносившийся снизу. Он спрятался в шкаф. Но грохот усиливался. Шум, крики, идиотский хохот. Будто ведьмы шабаш в доме устроили.

Не хотел Никита вмешиваться. Но пришлось. Внизу происходило что-то ужасное. Возможно, кого-то убивали. Он просто обязан был вмешаться. И вмешался.

Тихо спустился на первый этаж. Определил комнату, откуда доносился шум. Осторожно выглянул во двор — никого. Только пустой джип."

"После этого он заглянул в комнату. Увидел на полу какую-то девчонку. Какую-то… Да это же Лелька! Пути господни неисповедимы — так подумал Никита, когда увидел связанного Валеру.