Брак поневоле

Дашка смотрела в объектив камеры, но взгляд был какой-то пустой, рассредоточенный, словно она до конца не понимала, что происходит.

Я перевела дыхание и подняла телефон. Кроме Дашки ничего было не разглядеть. Пустые стены могли быть в каком угодно помещении. Раздался звонок. Телефон трезвонил в моей руке. Я едва заставила себя ответить на звонок.

– Алло?

– Увидела фотографию? – голос звонившего был изменён.

– Кто вы? Что вам нужно? Немедленно отпустите мою сестру!

– Заткнись. Если не хочешь, чтобы твою сестру начали присылать тебе по маленьким частям.

Мгновением позже раздался жалостный скулёж: так мог выть человек с заткнутым ртом, которого бьют.

– Прекратите! Прекратите немедленно!

– Не ори, дура. Будешь делать, что говорю, получишь сестру обратно. Живую.

– Что вам нужно? Деньги? У меня нет много наличности!

– Заткни пасть. Какого хера перебиваешь? Значит так… Владлена Громова знаешь?

– Что? – похолодела я от страха. Как он может быть связан со всем этим?

– Знаешь, сука. Ещё как знаешь…Ты должна выйти за него замуж.

– Что? – я истерично расхохоталась. – Это какой-то розыгрыш?

– Я похож на клоуна? Отрезать твоей милой сестричке левое ухо? Там три дырки для серёжек…

– Не-е-ет!

– Ты должна выйти за него замуж. Это первое. Будешь делать, что говорю, после свадьбы. Это второе.

– Вы сошли с ума… Это нереально… Почему я?

– Потому что твоя сестра сидит у нас. Всё ясно? А насчёт мотивации для Громова не беспокойся. Завтра утром в твой почтовый ящик опустят конверт. Возьмёшь его, придёшь к Громову и поставишь ультиматум.

– Но почему вы решили, что он согласится?

Говорящий рассмеялся.

– Увидишь фотографии – сама поймёшь. Если это разойдётся в прессе, его империи конец. Утонет в реках говна.

Говорящий замолчал, а потом добавил:

– Никаких походов к ментам или звонков, Алиса. Мы следим за тобой. Один шаг или набор номера полиции, твою сестру начнут укорачивать.

Глава 14. Владлен

Юрий Рейков был зол. Я позвонил ему сам. Он помолчал несколько секунд, прежде чем спросить:

– Ты совсем охуел, Громов?

– Обстоятельства изменились.

– Да? Какие же, твою мать, эти обстоятельства, чтобы за неделю до свадьбы выставлять меня лохом, а мою дочку выкидывать, как гондон использованный?!

У меня язык чесался сказать ему, что его дочурку использовали неоднократно задолго до меня, но я не стал этого говорить.