Большие Песцовые радости

Так что мы все заинтересованы в том, чтобы новым императором стал князь Шелагин, тогда наше княжество автоматически становится императорским.

Объясняя, она размахивала руками, и как-то так получилось, что ошейник со щенка вместе с маскирующим артефактом свалился, причем никто этого не заметил, пока из бассейна не вылезла Фурсова.

— Опа, — сказала она, — это же щенок живетьевской охранной породы? Он только что выглядел по-другому?

— Это иллюзия, — ответил я, торопливо бросая я как раз иллюзию на Глюка, чтобы привести его к прежнему виду.

— Ты же заказывала породистую, вот я и поставил ради смеха. Но ее надолго не хватило, увы.

Глюк невозмутимо подхватил свой ошейник и потащил ко мне. Эх, надо было брать с нормальной застежкой, а не нажимной… Довыпендривался.

— С иллюзией прикольней, — заявила Фурсова. — Слушай, поставь еще раз, и я с ним сфотографируюсь а?

Я застегнул на щенке ошейник, но иллюзию убирать не стал на случай, если кому еще придет в голову снять ошейник.

— Чтобы потом Живетьевы пришли ко мне с претензией?

— С какой претензией? Известно же, что если щенок запечатлел кого, то все.

Будет развиваться нормально только рядом с хозяином.

— В воровстве обвинят, — заметила Уфимцева. — Пока разберутся, крови попьют много.

— Какой крови? — насмешливо спросил Юричев. — Живетьевы после всего, что они устроили, должны сидеть тихо и не бухтеть, даже если у них действительно украли щенка.

— Я ни у кого щенка не крал, — возмутился я.

«Ты еще добавь, что не воруешь по мелочам, — ехидно заметил Песец.

— Не размениваешься ни на что проще сейфа».

— Это я так чисто теоретически рассуждаю, — возразил Юричев. — Мы тебя ни в чем не обвиняем.

— Ребят, вам не кажется, что разговор зашел немного не туда? — попыталась выправить положение Мацийовская. — Ну пошутил Илья над Машей. Шутка удалась, но развивать дальше эту тему в таком ключе странно. Уверена, что Илье политика и без того уже надоела, чтобы еще и в группе ею мозги засирать.

Глюк виновато ткнулся мне в руку: почувствовал, что создал проблему, но так и не понял чем.

Я его успокаивающе почесал за ухом, потому что если кто и виноват — то я. Фурсову, похоже, моя отмазка не убедила, она подозрительно посматривала на Глюка все время, а пару раз даже сфотографировала, думая, что делает это незаметно. По поводу фотографий я не переживал: там будет именно такой щенок, каким его видят все остальные.

Но как выяснилось, фотографировала она не только щенка, потому что внезапно мне позвонил Греков.