Большие Песцовые радости

— Не боишься, что начнут болтать, что о помолвке договаривались?

— У тебя к этому времени дядя приедет, так что мы втроем не останемся.

— Не факт, — усмехнулся я.

Сейчас в Дальграде вовсю шли боевые действия. Греков мне присылал короткие сообщения с отчетами. Пока лидировала Ольга. Расслабилась Калерия Кирилловна, давно не встречая достаточного отпора, но вскоре она встряхнется, вспомнит былые навыки и начнет действовать тоньше. Если, конечно, к этому времени Ольге не удастся выжить ее из дома. Пока мне казалось, что если невеста дяди и вернется в Верейск, то только за платьем, которое придаст ей сил в борьбе.

Оба принесенных кокона были у меня залиты раствором уже довольно долго. Вот сегодня или завтра утром, если народ очень задержится, промою два кокона и отправлю на фабрику для изготовления шелка поплотнее. И тогда можно будет заняться шубкой для Таисии.

— Тогда лучше будет, если приедет только мой отец, — решила Мацийовская.

Она потянулась к Глюку, который активно притворялся обычным щенком, и почесала его за ухом. Он радостно завилял хвостом.

— Чувствует хорошего человека.

— Ой, да они в таком возрасте всех любят, — отмахнулась она. — Можно ему чего-нибудь вкусненького дать?

Глюк сразу понял, что речь о нем и его интересах, и принял самую умильную позу, которую позволяла его иллюзорная внешность.

— Не вздумай, у него диета, — предупредил я и сразу сделал общее объявление: — Щенка не кормить, ему чего попало нельзя.

— Да ладно? — удивилась Фурсова. — Дворняги обычно очень нетребовательны к еде.

Глюк оскорбленно заворчал.

— Нет, правда, — продолжила Фурсова. — У тебя — и обычная дворняга? Это как-то не соответствует твоему положению.

— А что соответствовало бы? — с насмешкой спросил Темников.

— Ну не знаю… — протянула она.

— Они же все погибли?

— С чего бы? — удивилась Фурсова. — Живетьевы, конечно, вопят на всех углах, что порода уничтожена, но отдельные особи остались. Они же не все в том питомнике были. Кто-то на охране других живетьевских владений находился.

— Но они же все признавали только Арину Ивановну? — припомнила Мацийовская, продолжавшая почесывать млевшего от ласки щенка.