Боги среди нас

И при виде гостей, один из наркоманов поднялся со стула, и на плохо слушающихся ногах направился в сторону гостей.

В грязно-серой майке и растянутых трениках он больше походил на восставшего мертвеца, вынырнувшего, по собственному недоразумению, из ила социального дна. Обтянутый кожей череп с запавшими глазницами повернулся в сторону пришлых. Тощие руки покрывала синева хуево сделанных партаков. Татуировки расплылись так, что уже и не разобрать было, что на них набито. Кисти существа мелко подрагивали. Ноги подкашивались, нарику с трудом удавалось держать равновесие.

Глядя на это существо, у Аззазеля непроизвольно вырвалась только одна фраза:

— Да еб твою мать.

— Какого хуя надо? — грозно спросил наркоман.

В этот раз Аззазель уже не стал тратить на пояснения слова. Коротко размахнувшись, он ударил подобие человека кулаком в подбородок, сбив его с ног. Затем внимательно осмотрел остальных присутствующих. Но двое наркоманов, судя по всему, были в глубоком наркотическом путешествии.

Один из этих участников назревающего карнавала почему-то запомнился бойцу больше остальных. Да так, что при виде этого создания, Аззазель аж скривился от презрения. Если наркомана, который хотел встретить гостей, еще можно было определить в «неуподоблюсь» с большой натяжкой, то сидевшего за столом кадра можно было смело вносить в списки, до того он производил отталкивающее впечатление. Выбритый кривым ножом ирокез на голове, рваная, засаленная штормовка и такие же изорванные, покрытые пятнами джинсы-весь его облик кричал: «Добей, чтобы не мучился. » Рукава куртки были закатаны по локоть, явив взору ужасные гнойные язвы, которыми были покрыты руки этого недочеловека.

Лицо неразумного существа украшали татуировки. На лбу, щеках, скулах были выбиты какие-то письмена на непонятном мне языке. Возможно, какой-то убогий колол ему эти рисунки, находясь под таким же наркозом, что и владелец тела. Но с каждой новой буквой он забывал о предыдущей и какое слово намеревался увековечить.

Глаза существа закатились, а веки, видимо, были слишком тяжёлыми. С губ к столу тянулась тонкая мутная ниточка слюны. Складывалось впечатление, будто парень очень хочет спать. На самом деле, мозг этого «неуподоблюсь» галлюцинирует сейчас в далёких астральных измерениях. Про себя Аззазель окрестил типа «Панк»."

"Макс подошел сидевшим за столом, и отвесил одному из них сильную пощечину. Голова наркомана дернулась, но он не пришел в себя.