Black u0026 Red

А произнося слова «мать», «отец», «брат», как будто снова превращаются в подростков. Даже интонация у них меняется. КОРНИ ВСЕГО, видимо, где-то там, очень глубоко, в их детстве. Оно было разным у них, но для всех троих стало ПЕРВОПРИЧИНОЙ. Или он, как специалист, ничего не понимает в своей профессии.

– Моим братом все гордились – родители, школа, потом в университете, в комитете комсомола. И меня заставляли, чтобы я гордился, – Жуковский закрыл глаза. – А я просто хотел, чтобы они все оставили меня в покое.

«Он желает покоя и вместе с тем прилюдно может закатить скандал-демонстрацию с разрушением облицовочного камня в вестибюле фирмы», – подумал Деметриос.

– Покой – это важно для вас? – спросил он Жуковского.

– Да.

– Но есть фактор, который этот покой, эту гармонию нарушает?

Жуковский молчал.

– Помните, вы рассказывали о вашем детстве, о том, как жили на даче под Москвой. Вместе с родителями, с вашим братом. Там это ощущение покоя было?

– Я был мал, мне было всего десять лет."

"«Ну вот, возможно, сейчас мы снова поговорим о БАРАБАНЩИКЕ, – подумал Деметриос.

 – Интересно, я должен объяснять этим двоим, что „Судьба барабанщика“ – это такая повесть Аркадия Гайдара, которую читали все советские дети когда-то. Они моложе Жуковского, могут этого и не знать. Хотя не факт, что Жуковский вспомнит при них своего Барабанщика. Например, Гай не захотел ведь при НИХ упоминать о своем изощренном, каком-то совершенно нечеловеческом чувстве обоняния. А ведь это для него один из главных тревожных, бередящих душу факторов. А Ермаков почти все время молчит. Не намерен раскрываться. Начать задавать ему вопросы? Но сейчас, кажется, это ничего не даст. А ведь я устроил этот сеанс во многом ради того, чтобы в первую очередь познакомиться с его „я“ поближе. То, что говорят эти двое, я уже слышал, и не раз… Это как старая шарманка. Одна и та же мелодия, а прогресса, движения вперед никакого пока».

– Там, на даче в то лето, когда вам было десять. Может, хотите рассказать нам об этом? – Деметриос мягко «направлял» Жуковского.

 – Рядом, кажется, был сад?

– Через забор, там дача давно сгорела, сад был заброшенный, ничейный.

Гай повернулся к Жуковскому. На его лицо легла тень.

– И дачные пацаны на этой ничейной территории выясняли отношения, так? – спросил Деметриос. – Вы говорили, ваш старший брат Алексей за вас заступался, дрался и побеждал. А вы тоже участвовали в драке?

– Нет. Я потом в сад часто бегал. Прятался там от всех.