Black u0026 Red

Начинать сеанс с Жуковского ему было легче, чем, например, с Гая. О чем он мог его спросить: что вы почувствовали, узнав, что ваша жена – убийца? Как вы к этому относитесь?

– Она виновата, – буркнул Жуковский.

– Почему? В чем?

– В том, что она стерва. Редкая стерва. Знаете, – Жуковский обвел взглядом своих слушателей, – я женился на стерве, сам такую выбрал. И они очень подходят друг другу – моя стерва и мой известный всей стране братец.

– А ваш брат что, артист? – спросил Ермаков.

– Его брат Алексей Жуковский, – сказал Деметриос. – Тот самый, да-да.

– Политик, что ли? Ну и ну, – Ермаков усмехнулся. – Не отказался бы я от такого родственника.

Жуковский встал. Подошел к окну. У него был такой вид, что он вот-вот сорвется. Деметриос заметил это, заметил он и взгляд, которым наградил Жуковского Гай – странный взгляд, как будто оценивающий.

– А я тут на днях снова листал нашу чудную повесть – «Судьбу барабанщика», – словно и некстати заметил Деметриос.

– А кому этого не хочется в детстве, – за Жуковского ответил Ермаков."

"– Там, на той даче, в старом саду, где вы прятались мальчишкой, где вам казалось, что вас никто не найдет, никто не побеспокоит… вы мечтали, признайтесь, вы ведь мечтали, что вот совершите что-то такое героическое, как ваш барабанщик, и тогда все – и ваши родители, и ваши одноклассники и учителя поймут, что вы не только ни в чем не уступаете брату, но и превосходите его в храбрости, в силе.

– «Браунинг», – сказал Жуковский не оборачиваясь.

– Что?

– Пистолет «браунинг».

– Это для вас существенно? Скажите, Владимир, а своему брату тогда, в детстве вы говорили об этой своей заветной мечте?

– О какой еще мечте?

– Совершить подвиг – ну не знаю, спасти кого-то на пожаре, вытащить тонущего из воды, поймать, наконец, шпиона, как ваш герой-барабанщик.