Black u0026 Red

Судорога, исказившая его лицо, сошла на нет, черты смягчились, разгладились. Теперь он улыбался, переводя дух. Улыбался ей, Оксане – единственной зрительнице этого жестокого бойцовского шоу.

– Вам в кино впору сниматься, – молвила она. Голос ее дрожал – то ли от волнения, то ли от страха, то ли от восторга. – Честное слово. – И тут она заметила, что он ранен.

В зал для фехтования, воя сиреной, влетела какая-то баба в цветастом платье – модном, молодежном и нелепом. Она вся показалась Оксане нелепой и пошлой. «Мой секретарь и помощница Надежда Петровна», – представил ее Гай.

Оксане показалось, что эта самая секретарша караулила под дверью зала. Тут же появился бинт, пластырь, йод. Клинок оставил на руке Гая порез. Надежда Петровна ловко исполнила роль «первой помощи». Когда она касалась Гая, скинувшего свои кожаные доспехи, раздетого до пояса, то вспыхивала как девочка – краснела, бледнела. И это тоже показалось Оксане ужасно пошлым и неприятным.

Неужели она уже ревновала его там, в зале для фехтования, после двух часов их такого странного знакомства?

Оксана закрыла глаза.

Ремень безопасности (она была пристегнута) давил ей грудь. «Интересно, дорогая, о чем ты думаешь?» – спросил Владимир, а она… А ОН, ГАЙ… И ОГОНЬ, И ЖАР, И СВЕТ, И ПЛАМЯ… И ужас, и смерть… Это все он, таким она увидела и запомнила его – там…

ВОТ ЧТО ЗНАЧИТ, КОГДА ТЕБЯ ПЫТАЮТСЯ ЗАВОЕВАТЬ… ВЗЯТЬ КАК НАГРАДУ ЗА ДОБЛЕСТЬ, КАК ПРИЗ…

– Интересно, дорогая, О КОМ ты думаешь?

Она глянула на мужа – какое лицо у него сейчас жалкое, злое… Там, на Павелецкой, где ЕГО зал, где ОН бился за нее, звонили колокола церкви, что у самого вокзала.

А здесь дорога, уводящая в сосновый бор и – никаких указателей. Бетонный монолит забора, КПП.

– Приехали, можешь радоваться, – процедил Владимир Жуковский. – Ну, братец, с днем рождения тебя…

К ним подошли два офицера охраны, увидели, кто в машине, жестами показали – проезжайте. Никто ничего не стал осматривать, обыскивать – брата охраняемой госперсоны знали в лицо, как и его жену.

За бетонным забором продолжался все тот же сосновый бор – но здесь он был окультурен, ухожен.

Направо к излучине Москвы-реки тянулись широкие, вымощенные плиткой дорожки. Оксана включила магнитолу, чтобы хоть немного встряхнуться, прийти в себя, собраться.

В кинотеатрах великой страны – громкая премьера!!!

Реклама ударила по мозгам. Но от этого как-то стало даже легче.

– О Колчаке фильм сняли, – сказала Оксана, чтобы не молчать, чтобы хоть как-то разрядить атмосферу.