Беспредельщик

Я уже связался со всеми знакомыми в погонах и даже с Валерой(мэр города). Все в один голос твердят, что им придется тебя прилюдно линчевать. Иначе город восстанет. Ты засветился во всех новостях.

— Какой выход? — спокойно спросил я.

Я не паниковал. Если б не Лили, мне вообще было б плевать на всю ситуацию. Я прекрасно понимал, что никто меня не посадит. Так, постращают. Дадут условный срок и выпустят с извинениями. Но на это тоже уйдет время. Несколько недель, даже если ускорять процесс. А мне хотелось к своей принцессе.

И объясниться с ней не мешало б. Чтоб дерзкая и мнительная малышка не успела понапридумывать себе всякой чуши.

— Платон. Для начала тебе придется подождать. Дней десять… — начал Витторио.

Но я недовольно махнул рукой.

— Нет. Сделай так, чтоб три дня. Пусть придумают что то. Мол, дело резонансное, хотят поскорее меня наказать, — перебил я адвоката.

Тот задумался и кивнул.

— Думаю, мы с этим сможем что то сделать. Три дня…кхм…Я постараюсь. Далее, тебе придется уехать. Минимум на полгода, а лучше на год.

Пока шумиха в прессе не утихнет. И, конечно, тебе ни в коем случае нельзя приплетать фамилию отца…

— Витторио, мне плевать. Он мой сын, и давно пора об этом разгласить всем и каждому. И я не собираюсь прятать его в чулане. Платон моя гордость. А все это, — отец обвел рукой обшарпанные стены камеры и важно продолжил, — Недоразумение. Правда, сынок?

Я устало выдохнул. В который раз необходимо признать, что с отцом мне повезло. Он любит меня безгранично, как, впрочем, и я его.

И даже смерть матери не омрачает уже наших чувств.

— Нет, пап. Я согласен с Витторио. Это глупая блажь, признаваться сейчас, что я твой сын. Это испортит репутацию не только тебе, но и мне. Подумай, как отнесутся ко мне инвесторы и партнеры, после того, что творится в прессе. Я сейчас у всех на слуху, как преступник и угонщик. Пусть все забудется. Уже к сентябрю я начну работать и тогда стану для всех Платоном Барбиери. До тех пор не стоит давать прессе такие сочные сюжеты.

Я не хочу, чтоб посторонние люди сунули нос в нашу семью, — я подошел к отцу ближе, всматриваясь в его лицо. Убеждал его взглядом, что все в норме. Решение не разглашать наше родство в первую очередь мое. Папа, наконец, кивнул.

— Мне нужно позвонить. Тогда я смогу решить вопрос с отъездом.

Отец достал телефон и протянул его мне. Специально для подобных случаев я заучивал телефон адвоката и отца наизусть. А с недавних пор запомнил номер своей Лили.