Бесноватый Цесаревич 2

Офицеры восприняли полосу препятствий как личный вызов, и между ними шло необъявленное соревнование. Никто, конечно, не смеялся разве что на офицерских посиделках могут по доброму пошутить. Но от этого не было легче и руки сами собой сжимались в кулаки.

Прапорщик прошёлся из угла в угол по комнате, которую снимал у местного купца. Обычная комнатёнка стол, кровать, два стула, сундук для вещей, печь-голландка и умывальник. Он по-новому посмотрел на обстановку и понял, в какой убогости живёт. Все деньги уходили на мундир, сапоги и клинки, которыми он увлекался с юности.

На стенах, завешанных коврами, висело несколько сабель, шпаг и кинжалов. Мысли вернулись к письму, и чувство безнадёжности опять поселилось в душе. И ведь ничего не поделаешь. Богатое наследство ему не светит, до больших чинов ещё расти, если не погибнет в бою. А его Катенька отдана другому и он не в силах это изменить. Николай достал много раз прочитанное письмо и ещё раз пробежался взглядом по аккуратно написанным строчкам. Это было третье и последнее письмо любимой.

Он налил себе из бутылки хлебного вина и выпил стакан одним махом. Водка обожгла пищевод, дыхание спёрло, но Николай не обратил на это внимание, продолжая размышлять о своей нелёгкой доле.

В это время послышался звук шагов и кто-то постучал в дверь. Хозяин комнаты даже не повернулся в сторону вошедшего, продолжая смотреть в окно.

-Поверьте старшему товарищу господин прапорщик, хлебное вино не самое лучшее средство от душевных переживаний, — произнёс гость, которым оказался его лучший друг Степан Крапачёв.

-Кто бы рассуждал о возрасте, ты всего на год меня старше, — улыбнулся хозяин комнаты.

Степан был человеком весёлым, никогда не унывал и Николай просто не мог на него обижаться.

-Так, что тут у нас? — произнёс Крапачёв, изучая в беспорядке разложенную еду, — Водка одна штука, хлеб ржаной два куска, лук зелёный пучок куцый, сметана жирная кувшин, мясо копчёное, курица варёная, вчерашняя. Стол не царский, но сойдёт для сельской местности, как любит говорить наш царевич.

При упоминании Константина лицо Ушакова перекосила болезненная гримаса. Он сам удивился такой реакции и порадовался, что стоял спиной к гостю. Через некоторое время, совладав с обуревавшими его чувствами, Николай повернулся и не смог сдержать очередной улыбки. Крапачёв усиленно работал челюстями, пережёвывая вчерашнюю курицу.

-Наливай, чего смотришь как баран на новые ворота, — произнёс Степан с набитым ртом и оттого стал ещё более смешным.