Беременная для Палача

Что же. Я их получила.

Теперь же стоило все окончательно заканчивать.

— Дай мне встать, — повторила. На этот раз более требовательно.

— Полежи еще, — его губы практически касались моей шеи и кожу тут же обожгло горячим дыханием. — Куда ты так спешишь?

— Мне нужно вставать.

Амиран приподнялся на локте и посмотрел на часы.

— Только пять утра.

— Амиран, убери руку, — опять потребовала, максимально пытаясь предать своему голосу твердости, но, стоило Палачу начать покрывать мои плечи жадными поцелуями, как голос опять задрожал.

Мужчина перевернул меня на спину и раздвинул ноги. Грубой рукой провел по бедру. Сжал его, после чего пальцами прикоснулся к лону, вызывая пылающие огоньки, пронзившие низ живота. Я сжалась, но не смогла сдержать чертового стона.

— Убери руку, — получилось слишком жалобно.

— Нет. Я хочу еще.

— Что ты?..

— Тебя хочу. Мне, черт раздери, мало.

— Я больше не хочу, — запротестовала, пытаясь свести ноги. — Я не знаю, что на меня нашло и почему я поддалась тебе, но, пожалуйста, отпусти.

Амиран убрал руку от моего лона и навис сверху. Посмотрел на меня так, что я сразу застыла не в силах сделать ни вдоха, ни, тем более, движения.

— Прекрати, Ксюша. Ты еще не поняла, что я хочу тебя?

— Спасибо, этой ночью я это ощутила. Но ты в отношении женщин не постоянен.

— По отношению к тебе я серьезен. И сейчас я говорю не только про секс. Я хочу тебя всю.

— И как долго ты будешь хотеть?

— Всю жизнь, — Амиран накрыл мои губы своими.

Мысленно боролась с самой собой, но чем дольше Амиран целовал меня, тем сильнее я проигрывала. И это было страшно. То, что чертовы чувства не давали трезво мыслить и то, что в глубине души я получала невыносимое удовольствие от каждого его поцелуя.

— Будь моей, Ксюша, — хрипло и мне в губы.

— А ты? Ты сам будешь моим? — вопросы задавала провокационно. На надрыве и положительного ответа не ожидала.

— Буду. Я и так твой, — его поцелуи спустились ниже. К шее, но уже вскоре губы мужчины опять накрыли мои. — Хоть сейчас готов расписаться. Всегда считал брак гребанной чушью, но, блять, хочу жениться на тебе.

— Ты шутишь? — я широко раскрыла глаза.

— Нет, — вновь поцелуй. — Я серьезен. Станешь моей женой?

— Я не…

— Отказа не приму.