Грубиян на одну ночь

Чтобы… меня любили, и чтобы я тоже любила…

Не думаю, что я могу. Теперь уже нет. Кажется, эта функция у меня ссохлась и отвалилась, как рудимент.

Именно это выталкивает меня из воды.

Злясь на себя, выбираюсь на берег, не заботясь о том, что мое мокрое белье делает меня практически голой.

Вместо гладковыбритого лица Стрельцова снова вижу его спину, только на этот раз на нем джинсы, которые он пытается застегнуть.

Решая не доводить игру до крайности — избавляться от собственного белья, натягиваю на себя платье, наплевав на прилипшие к плечам волосы.

Бросив на меня косой взгляд, Стрельцов хмурит брови, но мне плевать на то, что он подумает.

Я опять убегаю, ну и что?

Когда-то очень давно я четко усвоила, что в жизни можно хоть чего-то добиться, только наплевав на мнение окружающих, потому что окружающие никогда не поленятся напомнить тебе о том, где твое место.

Схватив шляпу и очки, просунув ноги в сланцы, говорю:

— Не буду мешать.

В номере беспощадно тру себя гелем для душа, пока горячие струи воды стекают по коже.

Меня ждет супер дерьмовый вечер, потому что не сомневаюсь — в полку достопочтенных жен городского бомонда прибыло, и зовут эту суку Лена Миллер.

Глава 5. Глеб

— Нам туда, — голос Романова за спиной звучит озадаченно.

Притормозив на развилке парковых дорожек, оборачиваюсь.

Моя сестра остановилась и мнется в паре метров правее, переступая с ноги на ногу и покусывая свои увеличившиеся во время беременности губы.

Смотрим с Романовым на Любу вопросительно.

Соломенная шляпа с растрепанными, проще выражаясь, драными полями, скрывает ее фейс до самого подбородка, ядрено-розовое платье обтягивает фигуру и живот.

Я, вроде как, капитально облажался, если мою сестру в девятнадцать лет умудрился обрюхатить мужик на восемь лет ее старше. Спасло его только то, что на момент зачатия у него в паспорте стоял штамп, а это меняет ситуацию, но ощущение, что рожать ей рановато, все равно гложет мою тонкую натуру. Разумеется, моего мнения никто не спрашивал, и это то, с чем приходится мириться.

Ладно.

Поправляю солнечные очки и кладу на пояс руки.

Посмотрев на шатер, до которого осталось метров тридцать, Люба смотрит на своего мужика и сообщает:

— Мне в туалет надо.

— Опять? — тот удивленно выгибает брови.

— Да, Романов, — дует она губы. — У меня тут лишний килограмм в животе давит на все внутренние органы, если ты не заметил.

— Заметил, Любовь Константиновна, — вздыхает, свесив руки на бедра.