Грубиян на одну ночь

Черт знает, кем он приходится Чернышеву, ведь раньше он никогда не попадался мне на глаза.

Чувствуя легкий мандраж, смотрю на выразительный мужской профиль через стекла своих очков.

Стрельцов замер с джинсами в руках, наблюдая за тем, как я неторопливо направляюсь к нему по раскаленному песку.

Даже дураку понятно, что отворачиваться я не собираюсь, а он не собирается суетиться или сигать в свои джинсы. Стесняться своей наготы он также не планирует, хотя уверена, мой взгляд на своей голой заднице ощущает, даже не подключая шестого чувства.

От всего этого азарт в моей крови разгорается ярче.

Посмотрев ему в лицо, прохожу мимо, делая вид, будто не происходит ровным счетом ничего особенного.

Его голова поворачивается вслед за мной до тех пор, пока не останавливаюсь в паре метров напротив. Рука, сжимающая в кулаке джинсы, опускается вниз, как бы невзначай прикрывая пах.

Сощурив от солнца глаза, Стрельцов снова поворачивает голову и осматривается, очевидно, убеждаясь в том, что я не привела с собой компанию.

Я рада, что компании у нас нет, потому что теперь, когда я знаю, как выглядит дорожка из темных волос на его животе ниже резинки трусов, мое тело настойчиво сигнализирует мне о том, что я рано собралась в монастырь.

Мое либидо не сдохло, и дело не в том, что я уже год не видела голого мужика, а в том, что глаза Глеба Стрельцова смотрят на меня с прищуром, от которого мой азарт достигает критической отметки.

Вокруг его глаз собрались морщинки, на коже блестят капли воды.

— Ну и ну, какая встреча, — откидываю на лоб очки и склоняю набок голову, опуская глаза.

— Мое почтение, — кивает в этой солдатской сдержанной манере.

— Как дела? — бросаю на лежак свою шляпу.

Очки отправляю следом.

— Охеренно, — отзывается Стрельцов, оставаясь неподвижным.

Грубиян.

— Отдыхаете или “работаете”? — интересуюсь, цепляя пальцами край своего платья.

— Отдыхаю.

Стягиваю с себя платье, отбрасывая его на лежак.

Солнце мгновенно обжигает кожу, но еще сильнее ее жжет под прицельным огнем глаз моего собеседника.

Глядя на него, вижу, как дергается кадык на мощной шее и как напрягается рука, сжимающая джинсы.

Позволяю ему изучить себя без спешки.

Разрешения он не просит. Опускает глаза и пялится на мою грудь в бледно-розовом лифчике, который оставляет очень мало простора для воображения, потому что он почти прозрачный.