Грубиян на одну ночь

Глубоко, где-то очень глубоко в сердце сжимается капризный участок. Тот, который отвечает за память, видимо.

Полгода назад, когда Дмитрий Миллер объявился в редакции в качестве нового гендира, меня чуть не стошнило прямо на стол.

В восемнадцать мы с ним трахались везде, где приспичит. В основном на заднем сидении его пижонской тачки. Я была влюблена, он говорил, что тоже. А потом он сходил в армию, вернулся и женился на моей подруге. С тех пор у меня нет подруг.

Сейчас Дима — глава семьи, красавец-мужик и успешный руководитель.

В очередной, сто пятидесятый раз в своей жизни, я желаю им обоим идти все в ту же задницу. За что ненавижу себя, так это за то, что десять лет спустя мне все так же больно. Но еще больше я ненавижу себя за то, что мой идиотский мозг любит раздумывать о том, что было бы, если…

Если бы это была не она, а я."

"Какой могла бы быть моя жизнь, если…

На хер.

Его голубые глаза находят мои.

Ненавижу оглядываться.

У нас мирный договор, но когда его глаза невзначай скатываются на мою грудь, а потом на ноги, мне хочется дать ему в нос.

— Мне нужен материал, — кладет трубку, постукивая по столу пальцами.

Любуюсь его руками. Я всегда по ним сохла.

— Доброе утро, Дмитрий Александрович, — отвечаю миролюбиво.

— Доброе утро, — откидывается на стуле.

Покрутив шеей, спрашивает:

— Как дела?

— У меня дела всегда отлично.

— Вижу, — изучает мое лицо.

Кокетливо выгибаю брови.

— Ты не меняешься, — глубоко вдохнув, сверлит меня глазами.

— Зачем мне меняться? Во мне что-то не так? — улыбаюсь, пряча за этой улыбкой злость от этого дебильного замечания.

— Нет… — бормочет, ослабляя галстук. — В тебе все так.

— Спасибо, — стряхиваю с плеча “пушинку”. — Слушаю и повинуюсь — намекаю на то, что готова выслушать его “хотелки”.

— Мне нужен репортаж, — повторяет, превращаясь в “босса”. — Наташа отсняла какую-то дичь, нам нужно завтра что-то дать в вечерний эфир вместо ее материала.

— У меня запасы не резиновые, — сообщаю ему.

— Я знаю. Но мне очень нужно. Пожалуйста.

Хрипловатые нотки его голоса гонят по спине мурашки.

Никогда я не дам ни Миллеру, ни другому женатому мужику до себя дотронуться, но это не значит, что я отпустила прошлое.