Белое солнце дознавателей

Я отложила мел на стол и вытащила из кармана платок, чтобы тщательно вытереть пальцы – с одной рукой очищающих плетений мне не удержать.

Таджо должен догадаться. Должен. Просто обязан. Он сам рассказывал мне это. Сам. И одна из шести татуировок – на плече – как раз изображала лилию. Единственное, чего я не знала – это когда он ее нанес.

– Я могу быть свободна?

Рябой рассеянно кивнул, изучая доску. Шах не слышал меня вообще – он изучал новые меловые линии.

– Я хотела бы покинуть занятие досрочно. Здесь слишком сухой воздух для леди – пересохло в горле, если магистр позволит.

На этот раз Рябой посмотрел на меня внимательно, и я как будто увидела: «Я запомнил вас, леди».

Я вернула ответный взгляд: «Очень на это рассчитываю».

– Можете покинуть аудиторию.

Поднималась наверх я значительно быстрее, чем спускалась – пока не передумали. Махнула Гебу, и почти дошла до верха, как Рябой задал последний вопрос. Которого я очень рассчитывала избежать.

– Леди, последнее уточнение. Вы привели такое.

– Один и пять, – произнесла я после недолгого колебания.

– Ох, а леди может обосновать расчеты?

– Конечно, – я вернула ему сладкую улыбку. Милую и зубастую. Пусть эти псаковы расчеты обосновывает Шахрейн, когда пересмотрит записи и поймет, что показатель назван верно.

Рябой кивнул, предлагая продолжить – сдерживать насмешку он даже не пытался.

– ... потому что мне исполнилось пятнадцать в канун зимы, – резюмировала я коротко. – Один, – один палец вверх, – и пять, – я растопырила всю ладошку. – Теперь вам понятно, магистр?

– Совершенно, леди... показатель один и пять, потому что вам исполнилось пятнадцать зим в...

Последние слова я не расслышала. Хохот в аудитории был таким громким, что я успела подняться на верхний круг.

– Нет-нет-нет, господа... не расходитесь...мы ещё не закончили... – голос Рябого сочился высокомерным довольством. – Мы не может закончить на такой ... ноте...