Бастард Винтерфеллский

Сансы я не наблюдал, но ее выдала Арья; она как-то проговорилась, что ее сестра тоже регулярно захаживает ко мне, но втайне ото всех: мол, не пристало благородной леди сидеть в каморке у бастарда и возиться с блохастой псиной. Но как бы они ни пытались сделать его коллективной собственностью, по-настоящему он принадлежал только мне. Только мне он подчинялся.

– Робб! – к нам спускался из арсенала Грейджой. Говорить он начинал, как правило, издалека. – Тебя зовет твой лорд-отец.

– Отец? Он не сказал, зачем? – Робб выпрямился.

– Не знаю. Он что-то говорил про короля. Идем.

Все шло своим чередом, как я и ожидал – лорд Эддард получил письмо о безвременной кончине Джона Аррена, и со дня на день должен был прибыть Роберт Баратеон со всей своей королевской свитой."

"– Сейчас, – Робб направился к стене, на которой на стальных крючьях висели наши плащи.

– Чего смотришь, Сноу? – смешливо поинтересовался Теон. Он всегда улыбался. – Увидел нечто интересное?

Этот мудак выбешивал меня буквально всем – своим видом, своей улыбкой, своим чванливым самодовольством, своей непомерно раздутой гордостью.

– Нет.

– Хорошо. Кстати, леди Кейтилин упоминала, что на приветственном пиру ты не будешь сидеть вместе со Старками. Королевскую чету может оскорбить присутствие такого, как ты.

– Такого, как я? – пальцы в перчатках дрогнули, чуть не сжавшись в кулаки.

– Бастарда, Сноу, – снисходительно прояснил он.

Происходи бы дело в нашем мире, я бы давно уже поубавил ему зубов во рту. Здесь же подобное отношение считалось вполне нормальным, не выходящим за рамки.

– Ну да, – я постарался вложить в тон как можно больше холодного презрения. – Я и забыл. Напоминай мне об этом почаще.

– Обязательно, – он посерьезнел, и положил ладонь на рукоять меча. Словно специально нарывался.

– Хватит ссориться, девочки. Пошли, – Робб двинул Грейджоя по плечу.

Прошлый Джон предпочитал с ним не конфликтовать, но я-то знал, кто такой Грейджой на самом деле, и не мог себя сдержать.

То, через что Теон прошел в темницах Дредфорта, мне казалось тем, что я не пожелал бы даже самому заклятому врагу. Теперь я полагал совершенно иначе. Иногда, чтобы ты изменился по-настоящему, тебя нужно бросить на самое дно, раздробить на множество частей.