Башни немецкого замка

Вадим всматривался во все это до боли в глазах.

Кругом царило гробовое безмолвие. Только где-то далеко в лесу покрикивал филин.

Дурные предчувствия не отпускали майора. Ком подкрался к его горлу, забил дыхательные пути."

"– Скажу тебе самое смешное, командир, – прошептал Кустовой. – Мы сейчас вернемся в замок, выясним, что там все в порядке, и как потом объясняться будем перед Василевичем? Почему нарушили приказ? Пусть начальство подшивает к делу твои предчувствия?

– За все несу ответственность только я, – заявил Вадим.

Кустовой не нашел достойного ответа на это. Факт остался фактом. Часовой отсутствовал. Пусть он даже не сидит на месте, где-то ходит, но все равно обязан себя обозначить. Фонари не горели.

Вадим на цыпочках перебежал двор, присел у крыльца и махнул рукой. Давай, мол.

Тяжелая входная дверь была приоткрыта. Это еще почему? Она оснащена пружиной и должна быть захлопнута.

Кустовой пробежал по двору какой-то путаной змейкой, пристроился рядом со Злобиным, перевел дыхание и сказал:

– Дверь приоткрыта, командир. Почему?

На крыльцо офицерам пришлось вползать. Тишину они не нарушали.

В дверь уперлись ноги человека, лежащего в тамбуре. Оттого она и не закрывалась.

Сердце Вадима сжалось.

«Что же я наделал? Почему не остался в замке? Как противодействовать несвоевременным и вредным приказам начальства?» – подумал он, перебрался на крыльцо и потянул дверь, расширяя проем.

Кустовой проскользнул внутрь, стараясь не наступить на человека, застывшего на полу. Офицеры сели на корточки, один внутри, другой снаружи.

– Командир, это Семушкин.

– Живой?

– Нет. Пульс не прощупывается. Слушай, он уже холодный. Сколько часов мы отсутствовали?

– Часа четыре.

– Ему, наверное, часа три. Оружие у него забрали. В груди пулевых отверстий нет, но лужа под спиной натекла.

– Без паники, Михаил. Давай в холл, там рассредоточимся. Держи оружие наготове.

Сердце Вадима билось как сумасшедшее.

«Неужели мы опоздали и в замке уже никого нет, кроме мертвых? А если есть? Тогда в наличии у нас небольшой козырь. Нашего возвращения здесь не ждут».