Грешник

Или это что- то внутри подпрыгивало, будто повторяя изменившийся график его кардиограммы. Вверх-вниз, вверх- вниз... До удушья.

Они уже припарковались у древнего монастыря, когда у Глеба зазвонил телефон. Он взял трубку. Сжал что есть силы в ладони.

-Да?

Несколько долгих секунд в трубке не было слышно ни звука. А потом послышался тихий Ниночкин плач.

- Наташа, маленькая, у вас все хорошо?

- Нет, - всхлипнула та. - Нет...

- Я могу чем-то помочь? Что-то сделать, чтобы...

- Забери нас, Глеб... Пожалуйста, забери.

- Никогда. Ты меня слышишь? Я никогда не позволю забрать ее у тебя. И никогда не позволю еще раз тебя обидеть.

Она рассмеялась в трубку. Всхлипнула. Забормотала что-то, утешая плачущую дочь.

- Наташ... Наташа, где мне тебя найти?

- В Свято-Николаевском женском монастыре, - прошептала она после короткой паузы. - Спроси у кого- нибудь новенькую Наталью из певчих.

Он и спросил. У ссохшейся, щуплой старушки, зачем-то метущей и без того идеально чистую, выложенную плиткой, дорожку.

Найти Наташу было несложно. Гораздо сложнее было совладать с собой, когда впервые ее увидел. Осунувшуюся и похудевшую, с потрясенно распахнутыми полными слез глазами.

- Как ты... Как...

Громов не стал ничего объяснять. Он вообще не был уверен, что способен хоть что-то произнести. Все, что ему было нужно - коснуться.

"На узкой кровати у окна заплакала Нина. Глеб еще раз жадно втянул в себя чуть изменившийся аромат своей женщины. Коснулся губами ее волос. Медлить было нельзя, а у них еще будет прорва времени на то, чтобы поговорить.

- Что с Ниной?

- Я не знаю.

- Значит, разберемся. Собирайся...

Сборы не отняли много времени. У них и вещей толком не было. У его девочек... не было толком вещей. Гораздо больше заняли объяснения с настоятельницей. Но та была женщиной мудрой, и тоже не стала томить. Минут через сорок они были уже на пути в столицу.

Бестолково поглаживая Наташу по спине, то прижимая ее к себе, то снова отпуская, Глеб в который раз порадовался, что взял водителя.