Аруна

Они стерегут проходы, чтобы нечисть не прошла на ту сторону.

Вот как.

— С гномами не воюют, их стараются не трогать, поскольку малочисленны и важную работу делают для всех народов.

Поблагодарив травницу за рассказ, вернулась к уборке территории. Часть женщин ушла за хворостом, Лоска и Дэгни пошли на охоту. Дети бегали по мелким поручениям. Все были при деле. И то работы было столько, что не знаешь, за что хвататься. А прежде чем основательно браться за что-то, мне нужно было изучить новые владения от и до.

Уже вечером, когда последние солнечные лучи спешили успеть немного порадовать нас своим теплом, я, расставив горшки, подошла к Кэри и попросила у неё ненадолго мешочек с загадочным камнем.

— Гутрун, подсела я к старушке, — ты знаешь, что это? Я всё собиралась тебе показать, но забывала.

Договорив, раскрыла ладонь, в центре которой лежал молочно-белый камушек с золотистыми прожилками. Он загадочно переливался.

Травница протянула руку с тонкой пергаментной кожей и сеточкой синих вен, взяла предмет и поднесла к глазам.

— Если память меня не подводит, эта вещица носит название монэстайн (лунный камень), — через минуту ответила она, и вернула его мне. — Где ты его нашла?

— На дне Сольваны, около нашего селения, — ответила я, убирая монэстайн обратно в мешочек.

— Я знаю только его описание, когда-то полученное от отца... Но никогда в своей жизни не видела и уж тем более не держала его в руках. Им владеют короли, императоры и иные сильные правители, хранят в сокровищнице, куда простым смертным нет хода.

— Не у той спрашиваешь, — хмыкнула я, — но да, в той битве с нечистью я получила страшные раны, он помог исцелиться.

— А почему не рассказала о нём раньше? — прищурилась старуха."

"— Главное, жива, — пожала плечами, увиливая от ответа. И сейчас-то показала, потому что уверилась, что Гутрун на нашей стороне.

Старуха понимающе улыбнулась и промолчала.

Солнце отправилось освещать иные земли, а у нас наступила ночь. Обережные огни тихо шипели, таинственно мерцая.

— Всё поселение было щедро утыкано обережными сосудами когда-то, — тихо сказала я маме, сидевшей рядом со мной и не спеша ужинавшей.