Армадэль, или Проклятие имени

Вы упомянули о каком-то затруднении…

Он колебался и кончил фразу таким тихим тоном, что Аллан не расслышал.

– Можете быть, было бы лучше, – продолжал он, – если бы вы поговорили не со мной. А с мистером Броком.

– Я предпочитаю говорить с вами, – сказал Аллан. – Но скажите мне прежде, прав я был или ошибался вчера, думая, что вы не одобряете моей любви к мисс Гуилт?

Тонкие нервные пальцы Мидуинтера начали мять хлеб на тарелке. Он в первый раз отвел глаза от Аллана.

– Если вы имеете какие-нибудь возражения, – настаивал Аллан, – мне хотелось бы слышать их.

Мидуинтер вдруг опять поднял глаза, щеки его смертельно побледнели, и сверкающие черные глаза устремились прямо на лицо Аллана.

– Вы любите ее, – сказал он. – Любит ли она вас?

– Вы не сочтете меня тщеславным? – отвечал Аллан. – Я говорил вам вчера, что имел несколько тайных свиданий…

Глаза Мидуинтера опять опустились на крошки хлеба, лежавшие на его тарелке.

– Я понимаю, – перебил он быстро, – вы ошибались вчера. Я не имею никаких возражений.

– Что же вы не поздравите меня? – спросил Аллан тревожно. – Такая прелестная и такая умная женщина!

Мидуинтер протянул руку.

– Я обязан не только поздравить вас, но и помочь вашему счастью, если только смогу, – сказал он.

Мидуинтер взял Аллана за руку и крепко ее пожал.

– Могу ли я помочь вам? – спросил он, становясь все бледнее и бледнее.

– Мой милый друг! – воскликнул Аллан. – Что такое с вами? Ваша рука холодна, как лед.

Мидуинтер слабо улыбнулся.

– У меня всегда крайности, – сказал он.

Аллан колебался."

"– Я, право, не знаю, как сказать, – отвечал он. – Как вы сейчас сказали, я люблю ее, и она любит меня, а между тем между нами есть какое-то затруднение. Влюбленные много говорят о себе, по крайней мере, я.

– Вы хотите сказать, что вы ничего не знаете о семействе и родных мисс Гуилт?

– Именно.

– Разве вы никогда не спрашивали ее о них?

– Я упомянул кое-что намедни и боюсь, что сказал не совсем кстати.