Анонимные грешники (ЛП)

Когда у моего отца начинают стучать зубы, я смотрю на время на своем мобильном и вздыхаю.

— Нам лучше вернуть тебя, папа.

Я гребу обратно к причалу, бросая веревку Мэл, чтобы она помогла нас привязать.

Мой отец останавливается в конце пирса и потирает руки.

— Тогда давай, любовь моя, вернемся в хижину и выпьем горячего чая. Ты, должно быть, замёрзла без подходящей куртки.

Я резко останавливаюсь. Святой гусь. Чего бы я только не отдала, чтобы прямо сейчас вернуться в хижину к моему отцу. Сидеть перед камином в гостиной с чашкой чая и подносом с печеньем, слушая его истории.

Наши взгляды встречаются. Его теплый и выжидающий, и мой, угрожающий вот-вот расплакаться.

— Я не могу, — шепчу я.

Его кустистые брови сошлись на переносице.

— Не можешь? Тебе уже нужно идти? — он смотрит на свои часы. — Но сейчас даже не время обеда.

Мой желудок скручивается в узел, и на этот раз ком в горле слишком велик.

— Рори? — он делает шаг ко мне и кладет руку мне на плечо. — Что случилось, любовь моя?

— Я…

— У нее очень важный экзамен в понедельник, — перебивает Мэл, вставая между нами и нежно касаясь спины моего отца.

— Ей нужно пойти и позаниматься. Разве не так, Рори?

Я киваю, трепеща глазами.

— Прости, папа, — в моих извинениях содержится гораздо больше, чем просто эта маленькая ложь во спасение. — Может быть, в следующий раз.

Ещё одна ложь. В следующий раз я тоже не пойду в хижину. Потому что того, что у нас есть здесь, там не существует.

Я говорю самое веселое «прощай», на какое только способна, и с призраком его поцелуя на моей щеке спешу обратно в чащу леса, пока он не увидел, что я плачу.

Лесная подстилка снова переходит в гравий, сигнализируя о том, что я вернулась на главную дорогу. Щурясь от внезапного солнечного света, я поднимаю глаза и вижу Анджело, прислонившегося к капоту своей машины и отвечающего на телефонный звонок.

Он засовывает свой сотовый в нагрудный карман и опускает взгляд на мои ноги.

— Ты не сядешь в мою машину в этом.

Я смотрю вниз на свои ботинки, заляпанные грязью.

— Тогда я пойду пешком.

Когда я разворачиваюсь в направлении Бухты Дьявола, его рука хватает меня за запястье.

— Ни за что, — рычит он.