Американец, но все-таки русский

— Да иди ты в задницу! Какая асимметрия?! — возмущался Равиль, но, подумав, менял точку зрения: — Точно, левая больше. Как же я раньше не обратил внимания?.. Это ты во всем виновата! Я с Надькой месяц по кроватям кувыркался и никакой асимметрии не замечал.

Спустя полгода ситуация повторялась, но теперь оценщиком был Равиль.

— Перед свадьбой пусть обязательно пройдет полное обследование в клинике, — советовал он Галке.

— Зачем?

— Посмотри, какой он тощий. Наверняка в кишечнике клубок аскарид проживает!

— Да иди ты! Лучше бы не показывала.

Через год Равиль приходил в квартиру Галки с набором хитрого инструмента и, ругаясь на слесарном языке, чинил ей все, что находил сломанным. То есть все.

— Что ж у тебя так запущено? Мужика тебе надобно нормального!

— Откуда ж ему взяться, нормальному-то, если один лысый, другой наркоман, третий с аскаридами?

— Ты, кстати, коврик из прихожей не хочешь поменять?

— Зачем?

— Как зачем?! Он похож на всех твоих плешивых женихов, если сложить их возраст.

— У меня нет лишних денег на новый коврик.

— Так тебе и надо. Завтра принесу. И продуктов доставлю, а то смотрю, ты и вправду на мели. Холодильник совсем пустой.

Все же Галка нашла настоящего мужика. Когда тот позвал ее замуж, она не стала слушать ничьих намеков про аскарид, а просто согласилась.

Теперь у нее семья, дети, хороший кран и починенная газовая плита на кухне, новый коврик в прихожей.

У Равиля — служба, полеты, командировки на войну. Он еще и дачу за городом у реки строил, хотя сам не знал, зачем она ему сдалась.

Жили они по-прежнему рядом.

При редких встречах Галка интересовалась:

— Жениться-то думаешь? Тебе же сороковник скоро!

— Не думаю, — отвечал он и посмеивался в усы. — Была одна, на которой я бы с радостью женился. Но она дура редкостная, к тому же замужем. Так что обойдусь случайными связями.

На ее глаза наворачивались слезы. Она тоже улыбалась, по-дружески обнимала его и уходила по своим делам.

Выслушав Равиля, пилоты с минуту помолчали.

«Лучше бы я выдал им пяток анекдотов», — по-думал он, поудобнее укладываясь на жесткой лавке.

Часы, как и все остальное, у них отобрали при обыске, но, судя по дикой усталости, время было позднее. Часа два ночи.

Несмотря на неудобство, Николай заснул. Затихли и его подчиненные.