Анахрон

Прильнул к бутылке. Вдруг пьяненький за спиной у Сигизмунда ожил.

— Мужики! — возопил он. — Куда едем?

— Сиди! — крикнул крепыш. — На работу едем.

— К–куда? — искренне испугался пьяный.

— На восьмой причал, куда.

— Не–ет, точно? На п–причал? А почему…

— Смена началась. Опоздали, к тому же.

— Какая смена, мужики? Выходные же завтра…

— Ты че, не проспался? Утро сейчас, видишь? Скоро рассветет. В первую смену нам…

Докеры. Едут с последней смены, перед выходными. Шуткуют.

Пьяный их собрат разволновался почти до слез.

— Мужики! Вы че, правда?

— Сиди спокойно, парень. Завтра суббота, — сказал Сигизмунд, не оборачиваясь.

В зеркальце он увидел укоризенный взгляд крепыша.

Сухощавый хмыкнул.

— Кайф парню поломал.

— Как в порту дела? — спросил Сигизмунд.

— Платят…

— Повысили тариф?

— С Нового Года.

— Хорошо живете.

— Есть порт — есть Петербург. Нет порта — город задыхается… Известное дело.

— А вы же, вроде, разорились, обанкротились или как?..

— Это, друг, Пароходство обанкротилось. Не фиг было крутых из себя корчить. А нам ихнее банкротство по барабану… Хотя по акциям в том году не выплатили, все на развитие производства пустили…

Мужики заговорили между собой. Закурили исключительно едкие папироски. Отдыхать ехали.

На Кантемировской сгрузили пьяного. Сухощавый ждал в машине, крепыш потащил пьяного в подъезд. Сухощавый проводил его глазами. Попросил Сигизмунда подождать:

— Сейчас выйдет…

— Его куда везти?

— На Мужества.

— А тебя куда?

— Меня еще дальше. На Вавиловых.

Сигизмунд выразительно замолчал. Сухощавый усмехнулся, но ничего не сказал.

Сигизмунд включил радио, чтобы не так просто молчать. Замурлыкало «Радио Модерн».

Крепыш выскочил из подъезда, хлопнув за собой дверью. Поехали."

"Город проплывал мимо. Бултыхалась музыка. Сигизмунд время от времени искоса поглядывал на сухощавого — тот опять курил — на его спокойное, расслабленное лицо.

Поймал себя на том, что думает о Лантхильде. Вдруг остро захотелось, чтобы она сидела рядом в машине, с радостным любопытством смотрела на дома, на вечерний снег под фонарями. Чтобы тараторила на своем непонятном наречии, втолковывала что–то.

Ждет, небось, его дома…

Прощаясь с Сигизмундом, сухощавый отсчитал ему шесть десяток.