Анахрон

И ведь он даже не понял, что она ему сейчас втолковывала! А она о чем–то важном для себя говорила. Больно ей, наверное, было, обидно. А он тут над ней потешается.

Он потянулся, обнял ее за плечи. Она вырвалась. Добавила что–то, совсем тихо.

— Ладно, — сказал Сигизмунд. — Пойду чайник поставлю. Передумаешь — приходи на кухню. Чай заварен.

На кухне кобель сидел, как приклеенный, перед холодильником и завороженно смотрел вверх, на крысу. Крыса непринужденно прошлась по клетке. Залезла на коробку, где у нее было гнездо.

Сигизмунд взял клетку и переставил на подоконник. Крыса юркнула в коробку, но тут же высунула нос. Пошевелила усами. Вылезла. Сигизмунд сунул между прутьев корку. Крыска тут же ухватила корку двумя лапками и деловито утащила в дом. Прямо как Лантхильда в «светелку».

Кобель, издавая стонущие звуки, встал на задние лапы и приник носом к клетке. Крыска вскоре показалась снова. Прижалась мордочкой с другой стороны решетки. Кобель метнулся туда, раскрыв пасть и как–то похотливо склабясь… Что произошло дальше, Сигизмунд не успел разглядеть.

"Крыса невозмутимо сидела на месте, поблескивая красными глазками–бусинками.

Сигизмунд бросился утешать кобеля, но пес был безутешен. Как все балованные существа, он плохо переносил покушения на свою персону. Плакал, тер лапами морду, наконец, забился под кресло и там, всхлипывая, затих.

Крыска ухватилась розовыми пальчиками за прутья клетки, как бы стремясь их раздвинуть, и со скрежещущим звуком принялась грызть вертикальный прут.

— До чего же яростная крыска, — сказал Сигизмунд. — Что ж ты, падла, кобеля моего обижаешь?

Погрызя прут, крыса прошлась по потолку клетки, держась лапками за решетку. Спрыгнула на крышу своего «дома». Замерла там.

В профиль белая крыса до смешного напоминала сейчас надувшуюся Лантхильду.

— Лантхильд! — крикнул Сигизмунд. — Иди крысу смотреть! Касильду!

Из «светелки» не донеслось ни звука. Сигизмунд решил, что девка, по своему обыкновению, будет дуться долго.

Поднял дверцу клетки, сунул руку с крышкой. Был атакован мгновенно. Выронив крышку и разлив воду по газеткам, Сигизмунд с матом выдернул руку из клетки. Тряхнул кистью. Новые капли крови оросили пол.

— Как, сучка, блин, кусается… Ой, бля…

Кобель под креслом вяло ударил хвостом по полу. Сочувствует.

— Лантхильд! — заорал Сигизмунд.